Я стою метрах в десяти от входа, опираясь поясницей на сетку октагона, и щурюсь, пытаясь рассмотреть незваного гостя.

Первая мысль: бомж. Или какой-то алкаш с улицы забрел погреться.

Мужик одет в потертую, лоснящуюся на локтях куртку. На ногах грязные кроссовки. Волосы сальные, отросшие, на лице — неопрятная, кустая борода, скрывающая половину лица. Но самое главное — фигура. Он сутулится, а под расстегнутой курткой выпирает оплывший, рыхлый живот любителя дешевого пива.

— Эй, уважаемый, мы вообще-то закрыты! Технический перерыв! — рявкает Ден, делая широкий шаг навстречу незваному гостю, чтобы выставить его за дверь. — Идите проспитесь, тут вам не ночлежка.

Мужик останавливается. Тяжело, со свистом втягивает воздух носом. Он даже не смотрит на Дена. Его мутный, покрасневший, но всё еще цепкий взгляд шарит по залу, обходит тренировочные клетки, ряды груш и наконец намертво фиксируется на мне.

Я стою у октагона, чувствуя, как холодный пот медленно ползет по позвоночнику. И дело не в боли в паху.

Дело в том, что под слоем грязи, сальной бородой и одутловатостью спившегося человека я узнаю эти черты лица. Те самые глаза, которые когда-то смотрели на меня с высокомерием и ненавистью.

— Рома, — хрипит мужик. Голос сорванный, булькающий, словно он полоскал горло битым стеклом. — Здорово, чемпион.

Ден резко оборачивается ко мне, вскидывая брови.

— Ты знаешь его?

Я делаю медленный, глубокий вдох. Снимаю лед, откладываю его на скамейку и, стараясь не морщиться от тупой боли, выпрямляюсь. Делаю несколько шагов вперед.

— Знаю. Оставь нас, Ден. Иди проверь, что там Влад с ключами застрял.

Партнер переводит недоверчивый взгляд с меня на мужика, но спорить не ставит. Пожимает плечами и скрывается в коридоре,

***

— Егор.

Брат Киры. Человек, который семь лет назад бросал мне в лицо слова о том, что я ломаю его сестре жизнь.

Тот, кто внушал ей, что я — лишь ошибка её молодости, грязный боец без будущего. Тот, чью фамилию она сменила, лишь бы вычеркнуть его из своей новой, глянцевой реальности.

От того лощеного, самоуверенного бизнесмена не осталось ничего. Передо мной стояла его опустившаяся, спившаяся тень.

Егор кривит губы в подобии усмешки.

— Узнал. Надо же, — он делает шаткий шаг вперед, окидывая взглядом зал — А я вот, признаться, сомневался. Думал, может, обознался. Видел твою рожу в новостях. «Американский инвестор», «король ринга»… Хорошо устроился, Рома. Америка пошла на пользу.

— Что тебе нужно?

Я даже не меняю позы, продолжая опираться спиной о сетку октагона.

Егор сует дрожащие руки в карманы своей засаленной куртки.

— Да так. Зашел поздравить старого знакомого с возвращением на родину. Клуб у тебя… — он цокает языком. — Дорого-богато. Миллионами пахнет. А я вот, видишь… — он разводит руками, демонстрируя свой жалкий вид. — Немного на мели. Бизнес отжали, партнеры кинули. Жена ушла. Жизнь — сука, Рома. Сегодня ты на коне, а завтра мордой в грязи.

— Я в курсе. Ближе к делу, Егор. У меня нет времени на твои философские излияния.

Он нервно сглатывает, и его мутные глаза вдруг вспыхивают злым, лихорадочным блеском.

— Сестренку мою видел?

Упоминание Киры из его уст бьет по нервам сильнее, чем вчерашний удар коленом. Мышцы мгновенно напрягаются. Я отрываюсь от сетки и делаю медленный шаг к нему. Боль в паху отходит на второй план, уступая место инстинкту хищника, почуявшего угрозу для своей территории.

— Видел, конечно, — хрипло продолжает Егор, не дожидаясь ответа. — Ну и как, нравится, что мы из нее вырастили?

— Мы? — я криво усмехаюсь. — Да если бы я не вытащил ее из твоей гиперопеки, девчонка бы сейчас за кассой в гипермаркете стояла.

Егор хмурится. Мутный, пьяный взгляд на секунду становится острым и осмысленным.

— То есть тебя все устраивает?

— А тебя все еще нет? — жестко парирую я. — Она занимается тем, что ей нравится, построила себя с нуля. Гордиться нужно, Егор. Сестрой гордиться, а не нос воротить.

Он тяжело, надсадно вздыхает. Вся его напускная бравада и злость вдруг разом сдуваются, оставляя лишь бесконечную, разрушительную усталость. Егор медленно бредет к ближайшей скамье в зоне ожидания и тяжело садится на нее, низко опуская голову и упираясь локтями в колени.