Она больше не «мелкая». Передо мной ледяная, безупречная, недосягаемая сука в костюме. Но её огромные серые глаза — те самые. И в эту долю секунды, пока мы смотрим друг на друга, с неё слетает весь этот глянцевый лоск. Я вижу, как в её зрачках вспыхивает узнавание, а следом — чистая, неприкрытая паника.

А потом она делает то, что умеет лучше всего.

Сбегает.

Кира резко разворачивается на своих шпильках, отбрасывая волосы за спину, и просто срывается с места.

Я слышу лишь торопливый, почти панический стук её каблуков по паркету ресторана, когда она бросается к выходу, чуть не сбивая с ног официанта.

— Ну, иди же, догоняй, — раздается сбоку невозмутимый, чуть насмешливый голос Алисы.

Я медленно перевожу взгляд на агентшу. Она сидит, грациозно сложив руки домиком, и на её губах играет легкая улыбка стервятника, почуявшего кровь.

— Еще чего, — цежу сквозь сжатые зубы, заставляя себя остаться на месте. Гордость взвивается на дыбы. Я не побегу за ней. Только не снова. Хватит с меня.

— Какого хрена тут происходит? — Ден, до этого молча наблюдавший за сценой с открытым ртом, переводит ошарашенный взгляд с меня на дверь. — Ром? Это что, была та самая топ-модель? Вы знакомы?

Я молчу. Внутри поднимается такая темная, глухая ярость, смешанная с животным инстинктом, что меня начинает потряхивать. В ноздри забился её запах — всё тот же сладкий, дурманящий аромат, который преследовал меня в кошмарах.

«Использовала и выбросила. Как бинт».

— Сука, — рычу себе под нос.

Гордость проигрывает всухую.

Рациональная часть мозга, та самая, что сделала меня чемпионом и бизнесменом, орет благим матом, приказывая остаться на месте. Но тело уже действует на инстинктах.

Я срываюсь с места так резко, что тяжелое кресло с грохотом отлетает назад, едва не сбивая с ног подошедшего официанта.

— Ром! — летит мне в спину оклик Дена, но я даже не оборачиваюсь.

Я лавирую между столиками, чувствуя, как адреналин затапливает кровь. Перед глазами только её удаляющаяся спина в этом строгом черном пиджаке. Она толкает стеклянную дверь ресторана и выскакивает. Вечерний прохладный воздух бьет в лицо, но я его не чувствую.

Она почти успевает дойти до своего припаркованного черного «Майбаха». Водитель уже суетится, открывая перед ней дверцу.

В два огромных прыжка я преодолеваю расстояние между нами.

— Стоять, — хриплю и намертво перехватываю её за тонкое запястье.

Она дергается, как от удара током, и резко разворачивается.

Хлесь!

Звонкая, отрезвляющая пощечина обжигает мне левую скулу.

Я даже не моргаю. Просто стою и смотрю на неё сверху вниз.

Её грудь тяжело вздымается. Идеальная фарфоровая маска дала трещину: в серых глазах бушует шторм, губы плотно сжаты, а на бледных щеках выступил лихорадочный румянец.

— За что? — спрашиваю ровным, почти мертвым голосом, хотя внутри всё скручивается в тугой, кровоточащий узел.

— Захотелось, — зло, с презрением выплевывает она, пытаясь вырвать свою руку из моего захвата. — Отпусти меня, Романов.

Это слово. Этот тон. Этот высокомерный, ледяной взгляд, которым она окатила меня семь лет назад, прежде чем захлопнуть дверь и вышвырнуть меня из своей жизни.

Тормоза срывает окончательно.

— Ах, захотелось…

Я дергаю её на себя. Резко, грубо, не оставляя ей ни единого шанса на сопротивление. Впечатываю её тонкое тело в свою грудь, чувствуя, как она судорожно втягивает воздух. Вторая рука ложится ей на затылок, намертво фиксируя, зарываясь пальцами в её идеальный, гладкий узел волос, разрушая его к чертям.

И я её целую.

Это не поцелуй. Это столкновение. Это война, в которой мы оба проиграли. Я сминаю её губы своими, жестко, властно, с какой-то отчаянной, больной жаждой.

Она мычит, пытаясь вырваться, упирается руками мне в грудь, но я не отпускаю. Я проникаю языком внутрь, сминая любое сопротивление.

Господи. Меня просто сносит.

Вкус её помады, жар её рта, этот сладкий, проклятый аромат, который въелся мне в подкорку.

Я дурею от неё.

Снова дурею, как тот тридцатилетний идиот в разгромленной квартире. Моё тело мгновенно, предательски отзывается на неё так, словно и не было этих лет, словно она всё еще моя.

Сердце колотится где-то в горле, пульс зашкаливает.

Мне мало.

Я хочу сожрать её прямо здесь, на глазах у её водителя и прохожих.

Она перестает сопротивляться на долю секунды. Я чувствую, как её пальцы на моем пиджаке судорожно сжимаются, как она отвечает — так же жадно, так же зло. Искра пробивает нас обоих.

А в следующую секунду она с силой отталкивает меня.