Не красиво. Не прямо. Но понятно тому, кто помнил движение тела в пространстве лучше названий. Часовня. Две сосны. Собаки. Канава. Стена. Башня. Один ход отмечен крестом.

— Это нельзя, — сказал он. — Там решетка. Только взрослые проходят с ключом.

— Какой ключ? — спросил Маттис.

Брис посмотрел на горшок с солью на верхней полке, где лежал серебряный ключ из булки.

— Не тот.

— А какой?

— Связка. Большая. На черном кольце. Ее держал человек с ямкой на щеке.

Человек в сером плаще.

Тот, кто взял у писаря бланк.

Связи сходились слишком ровно, чтобы быть случайными.

— Он был у пекарни, — сказала я.

Брис кивнул.

— Значит, ключи не в башне.

— Были у него. Но он вернется. Они всегда возвращают связку на место. Иначе двери не слушаются.

— Двери не слушаются? — переспросила Савина.

— Там замки такие. Если открыть чужим ключом, звон идет.

Энвар закрыл уши сильнее.

Сайран сказал:

— Клятвенные замки.

— Ты знал о таких? — спросила я.

— Для королевских хранилищ. Не для детских комнат.

— А теперь знаешь.

Он не стал отвечать.

Брис рисовал дальше.

К концу на доске появилась грубая схема Серебряной башни. Нижний ход. Стена. Дверь с волком в круге. Комната, которую Брис отметил тремя короткими линиями.

— Что это? — спросила я.

Он бросил уголь на стол.

— Туда не ходят.

— Почему?

— Оттуда не все выходят.

Сафри заплакала без звука.

Тавиан подошел к ней и положил рядом хлеб. Не в руки. На лавку. Она взяла.

Брис увидел и резко поднялся.

— Все. Больше не скажу.

— Достаточно, — ответила я.

Он посмотрел с подозрением.

— Правда?

— Правда.

— Потому что если спросишь еще, я уйду.

— Поэтому и не спрашиваю.

Он сжал губы и ушел в кладовую.

Не хлопнул дверью. У нас не было такой двери, чтобы хлопнуть. Просто скрылся в тени и сел там, где мог видеть всех.

После этого день стал тяжелым.

Вроде бы ничего страшного не происходило: пекарня продавала хлеб, Маттис чинил задний косяк, Ровен привез копии приказов, Сайран выходил и входил только по разрешению, Савина готовила Энвара к извлечению шипа. Но все в доме теперь знали о Серебряной башне.

Она стояла между нами, хотя никто ее не видел.

К вечеру Энвар согласился на шип.

Не сам сразу. Сначала Савина дважды объяснила, что будет делать. Потом показала железный инструмент. Потом дала Энвару потрогать тупой край. Потом спросила, кто должен держать лампу.

Он выбрал Сафри.

Она испугалась, но согласилась. Держала лампу обеими руками, сидя на стуле у стены. Тавиан стоял рядом с водой. Брис вышел из кладовой, хотя сделал вид, что ему просто нужно проверить окно. Норель спала у печи.

Сайрана в доме не было. Я сама попросила его выйти на это время. Энвар не выдержал бы извлечения шипа рядом с тем, чей зов слышал через эту боль.

Сайран вышел без спора.

Это заметили все.

Шип оказался крошечным.

Меньше ногтя. Черно-серый, с холодным блеском в середине. Савина вынула его быстро, но Энвар все равно закричал. Не громко. Горлом внутрь, будто голос боялся выйти наружу. Я сидела перед ним, не держала, только давала смотреть на мои руки на столе.

— Все, — сказала Савина. — Вышел.

Энвар дышал рвано.

— Слышно? — спросила она.

Он зажмурился.

Потом медленно открыл глаза.

— Тише.

Сафри заплакала уже по-настоящему.

Брис отвернулся к окну.

— Глупая, — сказал он хрипло.

— Сам глупый, — ответила она сквозь слезы.

И это, странно, было хорошо.

После шипа мы долго кипятили воду, стирали кровь с тряпок, сыпали соль на инструмент, выносили грязную воду во двор. Обычные действия держали дом лучше разговоров.

Сайран вернулся только после того, как Энвар уснул.

— Как он? — спросил он у порога.

— Тише слышит, — сказала я.

Сайран прикрыл глаза на мгновение.

— Хорошо.

— Не заходи. Дети устали.

Он кивнул.

— Я останусь снаружи.

— У тебя есть дом напротив.

— Сегодня лучше у крыльца.

Я посмотрела на него.

— Из-за башни?

— Из-за человека с ключами. Если он был у пекарни, он может вернуться.

Логично.

Я не стала спорить.

— Не у самой двери. Сафри увидит тень и не уснет.

— У колодца.

Он ушел к колодцу.

Брис видел это из кладовой.

Я думала, он спит. Ошибалась.

— Короли не спят? — спросил он тихо.

— Спят, когда могут.

— Он не сможет.

— Сегодня, наверное, нет.

Брис помолчал.

— В башне ночью не спали. Если засыпал, потом не знал, где проснешься.

Я села на пол у кладовой, не входя.

— Здесь можно спать.

— Ты все время так говоришь.

— Потому что это правило.

— Правила меняются.

— Значит, утром проверишь, изменилось ли.

Он не ответил.

Я уже собиралась встать, когда он сказал: