Сайран, кажется, не сразу понял, что ему отказали не из дерзости, а потому что здесь уже есть другой расчет. Мука, хлеб, крыша, долг, доверие. Не дворцовый, но рабочий.

— Как скажешь, — произнес он наконец.

Энвар вдруг резко втянул воздух.

Все повернулись.

Он смотрел на папку Сайрана.

— Там еще.

— Что? — спросила я.

Он указал на нижний лист, который я еще не открывала.

— Такой край был у книги. Черная полоска.

Я достала лист.

Это была не запись о смерти.

Копия внутреннего распоряжения, подшитая к делу Аларисы, видимо, потому что касалась закрытия поиска. Черная полоса по краю означала особый доступ хранителей. Текст был сухой, с пропусками, но главное читалось.

«Ребенок с нестабильной искрой и подтвержденной кровью Морвентов не подлежит публичному розыску во избежание раскола в стае. Передать в закрытое наблюдение до решения Совета хранителей».

Я перечитала строку дважды.

— Сайран.

Он поднялся.

На этот раз я не остановила.

Он подошел к столу медленно, оставив между собой и детьми расстояние. Прочел.

Лицо его стало каменным.

— Это не было в папке утром.

— Было, — сказала я. — Просто ниже.

— Я не видел.

— Теперь видишь.

Тавиан стоял рядом со мной.

Он не мог прочесть весь текст, но слышал достаточно.

— Меня не потеряли? — спросил он.

Никто не ответил.

Потому что ответ был на бумаге.

Я опустила взгляд к нижней строке.

Под распоряжением стояла подпись.

Астор Гравейн.

Глава 10. Невеста для трона

Подпись Астора Гравейна лежала на столе, и никто не спешил говорить.

Бумага была тонкая, почти обычная. Такой можно завернуть травы, если не знать, что на ней написано. Но одно имя внизу меняло все: и смерть Аларисы, и исчезновение Тавиана, и ложь Лунного зала, и приезд Сайрана в мою пекарню.

Я смотрела на подпись и думала не о власти Астора.

О его спокойствии.

Человек, который подписывает такое распоряжение, не делает это дрожащей рукой. Он знает, что бумага уйдет в архив, что ребенок станет строкой, что взрослые примут слово «закрыто» за конец беды. Он рассчитывает не на магию, а на привычку людей верить печати больше, чем чужому крику.

Тавиан стоял рядом со мной.

Он не плакал. Не задавал больше вопросов. Только смотрел на лист, будто на нем было написано не «признан погибшим», а что-то еще хуже: «искать не надо».

Сайран тоже молчал.

Я впервые видела, как его молчание не давит на комнату. Оно не требовало, не решало, не закрывало чужие слова. Он стоял у стола без кольца, без оружия, с белыми пальцами на краю бумаги и, кажется, не знал, куда деть собственную силу.

— Это оригинал? — спросила я.

Голос прозвучал сухо.

— Копия из канцелярии, — ответил Сайран. — Оригинал должен быть в архиве хранителей.

— «Должен быть»?

Он поднял на меня глаза.

— Если Астор еще не уничтожил.

Савина коротко усмехнулась.

— Если он дожил до старшего хранителя, значит, не уничтожает все сразу. Такие любят иметь крючки на будущее.

— Согласен, — сказал Сайран.

Савина на миг замолчала. Похоже, она не ожидала, что король согласится с ней так просто.

Брис подошел ближе к столу. Не вплотную, но ближе. Его взгляд бегал по строкам, цепляясь за отдельные слова.

— Что значит «закрытое наблюдение»?

Сайран ответил не сразу. Посмотрел на меня, потом на детей.

— Официально — место, где за ребенком следят лекари и хранители, если его сила может быть опасна для него или других.

— Врешь, — сказал Брис.

Ровно. Без крика.

Сайран принял это, не дернувшись.

— Говорю, как написано в законе.

— А на деле?

Я ждала, что Сайран уйдет в осторожность. Скажет, что нужно проверить. Что нельзя делать выводы. Что король не может обвинять учреждения без доказательств.

Но он посмотрел на Тавиана, на Энвара, на Сафри, на Норель у печи.

— На деле я вижу детей с ожогами, страхом ключей и шипами под кожей. Значит, закон использовали как дверь в клетку.

Брис моргнул.

Такой ответ ему тоже было некуда положить.

Тавиан отошел от стола.

Сафри сразу подалась к нему, но не тронула. Он сам сел на ящик у печи и положил руки на колени. Слишком ровно. Слишком тихо. Я видела, что внутри у него сейчас не тишина, а место, где взрослым лучше не топтаться.

Сайран сделал движение, будто хотел подойти.

Я только посмотрела на него.

Он остановился.

— Что теперь? — спросил Маттис.

Практичный вопрос. Хороший. Когда вокруг слишком много боли, кто-то должен спросить о следующем шаге.

Сайран собрал бумаги обратно в папку, но подпись Астора оставил сверху.