Я не взяла ее в руки. Посмотрела там, где он держал.

Печать была настоящей или очень хорошей подделкой. Волчий знак королевского надзора. Не личная печать Сайрана. Ниже — подпись, которую я не знала.

— Здесь нет имен детей, — сказала я.

— Речь обо всех найденных.

— Тогда вы не знаете, кто внутри.

— Мы знаем достаточно.

Один из мужчин в плаще попытался заглянуть мне за плечо.

Я чуть сдвинулась, закрывая обзор.

— Дети ели. Сейчас поздно. Приходите утром с местным писарем и травницей как свидетелями.

Чиновник улыбнулся без тепла.

— Госпожа Риальт, ваше положение не позволяет вам ставить условия королевским людям.

— Мое положение позволяет мне не отдавать ребенка неизвестному мужчине без имени ребенка в приказе.

— Вы обвинены в действиях против волчат.

— Я не осуждена.

Его улыбка стала тоньше.

— Пока.

Маттис сделал шаг за моей спиной. Доска пола скрипнула.

Чиновник услышал.

— В доме есть посторонние?

— В доме есть люди, которые чинят крышу.

— И дети?

Я молчала.

Не потому что ответа не было. Потому что любое «да» в его руках становилось согласием на проверку, а любое «нет» — ложью, которую легко разбить детским всхлипом.

Сафри всхлипнула.

Тихо.

Но достаточно.

Мужчина в плаще тут же шагнул вперед.

— Отойдите.

Он поставил сапог на порог.

В этот миг пекарня изменилась.

Не громко. Не красиво. Не так, чтобы на улице вспыхнул свет или стены затряслись.

Просто под его подошвой темная доска стала краснеть по краю.

Мужчина вскрикнул и отдернул ногу.

Чиновник опустил глаза.

Из щели между досками порога поднялась тонкая линия жара.

Глава 6. Закон дома

Линия жара поднялась из щели между досками порога.

Тонкая, почти ровная. Не пламя. Не огненная стена. Просто красный край на старом дереве, будто кто-то провел по нему раскаленным прутом изнутри.

Мужчина в плаще отступил так быстро, что едва не столкнулся с чиновником.

— Что это? — резко спросил тот.

Я не ответила сразу.

Потому что сама не знала.

За моей спиной не двигались дети. Даже Норель, которая обычно всхлипывала во сне после любого громкого звука, молчала. В этой тишине было столько страха, что я чувствовала его кожей.

Маттис стоял у задней двери. Не вмешивался, не лез вперед. Просто был там, где его могли увидеть: взрослый мужчина с молотком у пояса, не нападающий, но и не уходящий.

Брис, конечно, не послушался до конца. Я не видела его, но знала: он где-то сбоку, там, где можно дотянуться до ножа и до окна. Сафри пряталась за прилавком. Тавиан заслонял ее собой. Норель, скорее всего, сжалась у печи в одеяле.

— Госпожа Риальт, — сказал чиновник, — вы препятствуете исполнению королевского распоряжения.

— Я попросила прийти утром со свидетелями и именами детей.

— Нам не требуются ваши условия.

Он сделал шаг ближе, но на порог не наступил.

Я заметила это.

Он тоже понял, что я заметила.

— Назовите ваше имя, — сказала я.

— Что?

— Вы пришли за детьми. Назовите имя, должность и покажите документ так, чтобы я могла прочесть подпись.

Его лицо стало суше.

— Мирдан Лойс. Помощник королевского надзора по северной дороге.

— Кто подписал распоряжение?

— Старший смотритель надзора.

— Имя.

— Это не имеет значения.

— Для детей имеет.

Один из мужчин в плаще выругался вполголоса.

Мирдан Лойс повернул голову.

— Молчать.

Значит, он был не простым посыльным. Он умел держать людей при себе. И не был глупым. Глупый уже попытался бы проломить дверь и получил бы ожог сильнее.

Он снова посмотрел на меня.

— Вы обвинены в причастности к исчезновению волчат. Любой ребенок, найденный рядом с вами, должен быть изъят до выяснения.

— Обвинение не дает вам права входить в частный дом ночью без местного писаря, травницы и списка имен.

— Вы хорошо знаете закон для женщины, которую выгнали из Лунного зала.

Удар был рассчитанным.

Я услышала, как Сафри тихо втянула воздух.

Значит, дети поняли не смысл, а тон. Взрослый за дверью пытался сделать мне больно. Для них это уже было угрозой.

Я не дала ему увидеть, что попал.

— Меня выгнали из дворца, — сказала я. — Не из закона.

У окна кто-то шевельнулся.

На улице собирались люди.

Сначала двое покупателей, которые не успели уйти. Потом женщина в зеленом платке. Потом старик с корзиной угля. Снеговой Брод умел делать вид, что ничем не интересуется, но у официального стука всегда появляются свидетели.

Мирдан Лойс тоже заметил.

Его голос стал ниже.

— Если дети в доме, вы обязаны вывести их для осмотра.

— Нет.

— Нет?