— Скажи это Сафри. Она отвечала за тмин.

Сафри покраснела, но сказала:

— В следующий раз будет меньше.

Сайран посмотрел на меня.

— Значит, может быть следующий раз?

Дети притихли.

Савина демонстративно закашлялась в кружку.

Я открыла дверь. В лицо вошел холодный воздух, но за спиной была печь, и я больше не боялась, что холод окажется сильнее.

— Может быть, — сказала я. — Если постучишь.

Сайран вышел на крыльцо, спустился на одну ступень и обернулся.

— Я постучу.

Я закрыла дверь не сразу.

Подождала, пока он дойдет до калитки, пока Ровен отлепится от тени дома напротив, пока их шаги начнут уходить по снегу. Потом услышала тихий звук за спиной.

Тавиан стоял у полки и перекладывал деревянного волчонка мордой к двери.

— Сторожить? — спросила я.

Он покачал головой.

— Нет. Смотреть, кто стучит.

Я подошла, поправила волчонка так, чтобы он не упал с края, и вернулась к печи. Тесто на утро уже поднялось под тканью, на лавке сохли детские рукавицы, у двери стояли чужие сапоги, которые завтра кто-то обязательно забудет почистить.

Дом шумел тихо, сонно, живо.

Я подбросила в печь последнее полено, закрыла заслонку и услышала, как за окном снег мягко ложится на крыльцо, где утром снова появятся следы.