Снеговой Брод еще спал. Над крышами висел бледный рассвет. У колодца никого. У соседнего двора ни дыма, ни голосов.

А у северной дороги двигались всадники.

Сначала я увидела только темные точки на белом склоне. Потом — плащи. Потом — серебро на сбруе переднего коня.

И черное знамя с волчьей головой.

Улица за моей спиной тихо скрипнула: Брис тоже проснулся и подошел к окну.

— Надзор? — спросил он.

Я смотрела на высокого всадника впереди.

Даже издалека я знала его посадку.

Сайран Морвент не прислал людей.

Волчий король приехал сам.

Глава 7. Король у двери

Сайран Морвент ехал впереди.

Я узнала его не по знамени и не по серебру на сбруе. Даже с расстояния, через серый рассвет и мокрое стекло, я узнала посадку. Спина прямая, плечи неподвижные, повод натянут ровно настолько, чтобы конь чувствовал власть, но не страх.

В Лунном зале он стоял так же.

Только тогда между нами были трон, совет и ложь.

Теперь между нами была Хлебная улица, старое окно и четверо детей, которые спали за моей спиной.

— Это он? — спросил Брис.

Он стоял рядом со мной, босой, в чужой рубахе, с ножом в руке. Успел схватить, пока я смотрела на дорогу. Нож был у него всегда быстрее сна.

— Да.

— Король?

— Да.

Брис выругался коротко, совсем по-взрослому.

— Значит, утром не будет хлеба.

От странности этой фразы я почти повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что когда приходят такие, потом ничего нормального не бывает.

Логика была грубая, но верная.

За нашими спинами зашуршал мешок. Тавиан сел у стены. Сафри тут же проснулась от его движения, подняла голову и посмотрела не на меня, а на дверь. Норель еще спала, свернувшись у печи, но ее маленькие пальцы уже поджимались, будто зверь внутри почувствовал опасность раньше, чем ребенок открыл глаза.

— Что там? — хрипло спросил Тавиан.

Я отошла от окна.

Говорить детям «ничего» было бы удобно. И неправильно.

— К нам едет волчий король.

Сафри зажала рот ладонью.

Тавиан побледнел так быстро, что я шагнула к нему раньше, чем успела подумать. Остановилась за два шага. Он не любил, когда к нему бросались.

— Тавиан, смотри на меня.

Он смотрел в сторону двери.

— Сайран не вошел в дом. Он еще на дороге.

— Он зовет? — спросил Брис резко.

Я прислушалась к себе.

В Лунном зале связь между мной и Сайраном была разорвана обрядовыми словами, но не исчезла полностью. Осталась тонкая боль, как шрам под одеждой. Сейчас этот шрам тянулся к дороге, к всаднику, к человеку, которого мое тело все еще узнавало быстрее разума.

Но зова не было.

Ни королевского приказа в крови, ни волчьей силы, которая давит на колени.

Пока.

— Нет, — сказала я. — Сейчас нет.

Брис прищурился.

— А если начнет?

— Тогда ты не бежишь первым.

— Я сам решу.

— Нет. Если начнется зов, ты можешь не понять, что решаешь не сам. Поэтому сейчас мы договариваемся.

Он дернулся, будто хотел спорить, но Тавиан поднял голову.

— Она права.

Брис посмотрел на него.

Тавиан говорил редко. Из-за этого каждое его слово меняло комнату сильнее, чем мои объяснения.

— В Лунном доме зов был через стены, — сказал он. — Если слушать, ноги идут сами.

Сафри затряслась.

Я подошла к доске с правилами, висевшей у прилавка, и положила ладонь на нижнюю строку: «Силой не забирают».

— Тогда так. Норель остается у печи. Сафри рядом с ней. Тавиан — не у двери. Брис — нож убирает туда, где Норель его не видит, и проверяет задний ход. Не выходит. Только проверяет.

— Я не слуга.

— Я не прошу служить. Я прошу помочь младшим.

Это сработало лучше.

Брис сжал зубы, сунул нож за пояс и пошел к заднему проходу. Шел зло, зато шел.

— Если кто-то будет лезть через двор, скажешь мне или Маттису, если он уже пришел. Сам не дерешься.

— Если полезут, я буду смотреть, как они чай пьют?

— Если полезут, порог решит раньше тебя.

Он остановился.

— А если не решит?

— Тогда я скажу, что делать.

— Ты правда думаешь, что командуешь лучше короля?

Я посмотрела на окно. Всадники уже входили на улицу. Под копытами хлюпал мокрый снег.

— В моей пекарне — да.

Брис не улыбнулся, но его плечи стали чуть ниже.

Сафри уже сидела у печи и держала Норель за край одеяла. Не за руку. За одеяло, чтобы малышка могла отодвинуться, если испугается. Тавиан стоял у стола, пальцами сжимая край доски. Волосы закрывали знак за ухом, но плохо. После сна пряди спутались, и темное пятно могло открыться от любого движения.

Я подошла к нему с гребнем.

— Можно поправить волосы?

Он посмотрел на меня. Потом кивнул.