Я хотела ответить сразу. Сказать, что он выбрал страх, что его признание не меняет ни снег, ни ворота, ни детские ожоги. Но за моей спиной были дети, и разговор о нашей боли не должен был снова стать центром комнаты.

Я отпустила стол.

— Тогда сейчас не бойся проверять до конца.

— Для этого я здесь.

— Нет. Ты здесь, потому что тебя пустили. Разница важна.

Он кивнул.

— Важна.

Сафри шевельнулась у печи. Норель высунула из-под одеяла нос и посмотрела на Сайрана. Потом на хлеб. Потом снова на Сайрана.

— Она хочет хлеб, — сказала Сафри.

— У нее был завтрак.

— Она маленькая.

Савина фыркнула.

— Железная логика. Дай ребенку кусок, Риальт.

Я дала Норель мягкую серединку. Она взяла двумя руками и тут же спряталась обратно.

Сайран смотрел так, будто каждый обычный детский жест был для него новой уликой.

— Сколько их? — спросил он.

— Сейчас в доме четверо.

— Сейчас?

— Иногда к двери кто-то приносит детей. Иногда дети приходят сами. Иногда воруют хлеб и остаются, хотя три раза говорят, что уйдут.

Брис немедленно сказал:

— Я еще уйду.

— Конечно.

— Не смей так говорить.

— Как?

— Будто не веришь.

Я посмотрела на него.

— Я верю, что ты уйдешь, если решишь. И верю, что дверь откроется, если ты захочешь вернуться.

Он отвел взгляд.

Сайран услышал и это.

— Они все из Лунного дома?

— Мы не допрашиваем детей до дрожи, — сказала я. — Но ожоги и реакции говорят, что да.

— Мне нужно записать их имена.

Все дети напряглись.

Я подняла руку.

— Нет.

Сайран замер.

— Без имен я не смогу проверить роды.

— Ты сможешь проверить без того, чтобы сейчас писать их при них в королевскую книгу.

— Как?

— По приметам, датам, местам, словам. И через Савину. И через меня. И только те имена, которые дети разрешат назвать.

— Эвентина, если Тавиан Морвент...

Тавиан вздрогнул.

Я резко повернулась к Сайрану.

Он остановился сам.

Поздно, но остановился.

— Прости, — сказал он мальчику.

Тавиан не ответил.

Его лицо стало белым, а взгляд пустым, как в первую ночь под мостом.

Сайран медленно поднял руки ладонями вверх.

— Я не должен был произносить это так.

Брис посмотрел на него с явным подозрением.

— Ты всегда так говоришь? Сначала режешь, потом «прости»?

Ровен, будь он в комнате, уже схватился бы за меч. Но Ровена не было.

Сайран ответил сам:

— Слишком часто.

Брис моргнул.

— Это не ответ.

— Это ответ. Плохой, но честный.

— Угу.

Брис отвернулся, но не ушел.

Я подошла к Тавиану.

— Хочешь в заднюю комнату?

Он покачал головой.

— Хочешь сесть?

Пауза.

Потом кивок.

Я пододвинула ему табурет у стола, не слишком близко к Сайрану. Тавиан сел. Сафри тут же принесла ему кружку воды, расплескав половину по дороге. Он взял, выпил маленький глоток.

Сайран не смотрел на него прямо.

Учился.

Плохо, больно, поздно, но учился.

— У тебя кольцо, — вдруг сказала Сафри.

Голос был тонкий.

Я посмотрела на руку Сайрана.

Кольцо Волчьего Венца.

Он снял оружие, но не снял власть. На правой руке, рядом с следом от порога, темнел тяжелый перстень с волчьей головой. Серебро, черный камень, узкая вязь клятвы по ободу.

Я сама привыкла к этому кольцу. Видела его на советах, на документах, на его пальцах, когда он касался моей руки в саду.

Для меня оно было знаком короля.

Для детей — могло быть знаком двери, приказа, печати, холодного коридора.

— Сними, — сказала я.

Сайран посмотрел на меня.

— Это не оружие.

— Для них — знак.

— Я не могу снять Волчий Венец по первому требованию.

— Ты не на троне. Ты в пекарне, где девочка с ожогами боится твоей руки.

Сайран медленно опустил взгляд на кольцо.

Савина скрестила руки на груди.

— Корона с головы не упадет, если палец отдохнет.

— Это не украшение, — сказал Сайран.

— Вот именно, — ответила я. — Поэтому оно и страшно.

Он сидел неподвижно.

Я видела, как внутри него сталкиваются две правды. Король не должен оставлять знак власти. Но человек, который хочет говорить с ранеными детьми, не должен держать перед ними предмет, от которого они сжимаются.

Сайран снял кольцо.

Не легко. Перстень будто не хотел сходить с пальца, или мне так показалось. Он положил его на стол, подальше от детей, камнем вверх.

Печь тихо треснула.

Сафри смотрела на кольцо и не дышала.

— Такой? — спросил Сайран у нее тихо.

Она покачала головой.

— На дверях был... другой. Но волк тоже.

— Сколько дверей?

Сафри тут же сжалась.

Сайран остановился.

— Не отвечай.

Она удивилась.

Не тому, что он замолчал. Тому, что разрешение не отвечать пришло от него.

У заднего прохода скрипнула задвижка.