Хольм вскинул на меня взгляд и что-то ответил, но слова его заглушил скрип металла по дереву. Я отрицательно покачала головой, показывая на уши и постаралась жестами показаться, что крайне нуждаюсь в всего минутке его времени. Мужик сплюнул, кивнул мне в сторону простой лавки около пышного куста смородины. И продолжил пилить.
В конце концов, он действительно не обязан был бросить все свои дела и тут же бежать мне помогать, успокаивала я себя и мысленно повторила все, что собиралась у него попросить.
Наконец брус сдался и Хольм, отложив инструмент, направился ко мне.
— Чего тебе?
— Хольм, спасайте! — я подпрыгнула с лавки и приложила руку к груди, стараясь выглядеть максимально беспомощной, что при моем нынешнем амплуа «брошенки-хозяйки» работало безотказно. — Мебель разваливается, полы скрипят, печь коптит. Огненный дух недоволен, дверца на честном слове держится… А мужика-то в доме нет, чтобы одним крепким словом, да инструментом порядок навести. Все сама, все на своих плечах… Мне сказали, если настоящий умелец нужен — так это к Хольму беги. Вот я и…
Я развела руками и похлопала ресницами, а суровое лицо Хольма не дрогнуло. Он продолжал сверлить меня пристальным взглядом от которого я все сильнее нервничала.
— Я заплачу! И накормлю! И…
— Ох уж эти бабы, — проворчал он, вытирая руки о штанины. — Все у вас ломается, все скрипит. Ладно, приду после обеда. Гляну твою печь. А с мебелью постепенно разберемся. О плате договоримся потом. Лишнего не возьму, но и даром работать не стану!
— Хольм! Вы — мой спаситель! — я ослепительно улыбнулась и быстро попрощавшись, окрыленная, поспешила обратно.
К полудню задний двор таверны напоминал самый настоящий кухонный цех. Я выставила три огромные кадки. Кряхча и утирая бисеренки пота, вытащила два длинных стола на траву и разложила на них все необходимое. Таша, восседая в своей бочке уже вовсю репетировала как продемонстрирует кумушкам «тайное средство» и помахивала откуда-то взявшейся скалкой. Хотя почему откуда-то? Я не сомневалась, что она умыкнула ее с моей кухни. На мой вопросительный взгляд она лишь пожала плечами и ухмыльнулась:
—- Ну какой вышибала без дубинки.
Калитка скрипнула. Деревенские женщины замерли на пороге, сбившись в плотную кучку и хмуро поглядывая на мои приготовления. Впереди всех стояла жена мельника, сжимающая в руках пучок укропа, которым очевидно была готова отлупить кого-то при случае.
— Проходите, хозяйки! — я радушно взмахнула руками. — Сама не справлюсь, кадки огромные, а капусты купила с запасам, не хочу чтобы пропадала! Таша вот из самого города приехала. Проследит, чтобы рассол не зацвел.
Таша медленно, с достоинством истинной королевы драмы, подняла руки над водой. Брызги сверкнули на солнце.
— Соль... — утробным, вибрирующим голосом затянула она, делая в воздухе странные пассы пальцами. — Кристаллы земли в объятиях воды...
Она резко щелкнула пальцами, и вода в ее бочке пошла забулькала. Я скосила взгляд, надеясь, что подруга не переборщила. Но кумушки слаженно охнули и подались ближе.
— Это она что... благословляет? — прошептала Марта, во все глаза глядя на изумрудный хвост, мерно покачивающийся над краем лохани.
— Очищаю пространство от злых умыслов и гнилостных испарений! — импровизировала Таша, внезапно перейдя на высокий, почти ультразвуковой свист. — Рубите мелко! Духи рассола не любят лентяек!
Работа закипела. Ножи застучали по доскам размеренно. Сначала женщины работали молча, боясь лишний раз заговорить с нами, но Таша быстро поняла, что без общения ей скучно, да и план мой так мог провалиться.
— Эй, милочка в синем платке, — обратилась она к жене мельника, лениво покачивая скалкой. — Ты чего морковку так жалеешь? Добавь еще горсть, а то капуста будет бледная, как физиономия твоего мужа, когда он вчера за сараем эль из чужой заначки пил.
Жена мельника икнула и выронила нож.
— Вот паршивец! А говорил Вул угостил!
— Вода все слышит, — Таша загадочно подмигнула, а я снова скосила глаза, гадая случайно она попала в цель или правда знала. — Но не бойся, я в ваш рассол капельку «лунного сияния» добавлю — мужики будут по струнке ходить!
Двор взорвался охами и хохотом. Через час мистика окончательно сменилась веселой болтовней. Кумушки наперебой расспрашивали Ташу о ноздрецких сплетнях, меня о столичной моде, про которую я мало что знала, но весьма убедительно выдумывала. Я настояла добавить в капусту несколько слоев из смородиновых листьев, а хозяйки вовсе хвалили мою шинковку. Я заметила как несколько раз мимо нашего забора проходил Ганс, презрительно сплевывая под ноги. Некоторые заглядывали с интересом и любопытством, даже участвовали в наших беседах. Другие лишь проходили мимо, но я не сомневалась, что от приглашения попробовать капусту через несколько дней мало кто откажется. План все же работал.
В самый разгар веселья появилась Вэрра. Оценив гору нашинкованной капусты и раскрасневшихся баб, она довольно хмыкнула.