Даже отсутствие моего постояльца не вызвало у меня никаких вопросов. Неужели Гансу все же поверили. Или он просто запугал местных? Кто полезнее для деревни вроде Вилки — мясник, который прожил здесь всю свою жизнь или приезжая девица, подающая на стол странные вещи? Что если я все же переоценила магию вкусной еды?

Кусая губы я домывала тарелки, когда в заднюю дверь постучали и показалась лохматая голова Милки.

— Кушать будешь? Проходи, я тебе и домой дам. Сегодня у меня много осталось, — выдавила я улыбку, махнув подбородком в сторону стола.

Милка юрко запрыгнула на стул и когда перед ней оказалась целая тарелка ароматного мяса, тушенного в сметане, схватилась за вилку без всяких раздумий.

— Спасибо, теть! Мамка ругаться будет, так что я быстро, — полный рот делает ее речь не слишком внятной, но я все же хмыкаю.

— Не думаю, что твоя мама будет против, если ты принесешь им еды.

Милка вдруг втянула голову в плечи и спрятала взгляд, хлебом правда все равно быстро помогала себе взять побольше подливы.

— Мама запретила мне у вас брать, теть. Я слышала, как она с подругой обсуждали, что вы ведьма и пришли в Вилку, чтобы нового мужа себе найти. А еда ваша вся заколдованная, вот так и нравится всем. А когда я стала спорить — меня за ухо оттрепали. Чтобы не подслушивала. Но это же все глупости! Вкусно тут вот и все!

Милка шмыгнула носом и все же бросила на меня быстрый взгляд. Я же изо всех сил старалась сдержать слезы, которые уже ощущались щекоткой в носу.

— Спасибо, Милка, но не стоило. Мне приятно, но… — Я глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем продолжить. — Ты кушай. И если хочешь, приводи младших — их я тоже накормлю. Но с мамой ты больше не спорь. Муж мне конечно не нужен, но иногда взрослые…

Я покачала головой так и не закончив свою мысль. От хмурого взгляда девочки мне еще грустнее, чем от переданных ею слухов, что все же разошлись по деревне. Закусила губу и решила навестить Вэрру. Из платы Каэля я вполне могла уже вернуть часть своего долга, да и совета спросить не помешало бы.

* * *

Дом Вэрры встретил меня запахом сушеных трав и печеных яблок. Несмотря на поздний час хозяйка открыла быстро и, завидев меня на пороге, не стала задавать лишних вопросов. По моему лицу все было понятно без слов. Она молча указала на табурет и выставила на стол две пузатые кружки.

— Ну, выкладывай, — вздохнула она, усаживаясь напротив. — Сильно Ганс разошелся?

Я вкратце пересказала события последних дней: и явление надсмотрщика, и визит мясника, и странного Каэля, и, самое горькое — пустой зал таверны этим вечером. Когда я дошла до слов Милки о «ведьме и приворотах», голос мой все же дрогнул.

— Вэрра, я же просто хотела накормить их вкусно. Зачем этот бред про магию? Я ведь даже соль экономлю, какая уж тут ворожба...

Вэрра долго молчала, рассматривая всплывающие ягоды в своей кружке. Потом подняла на меня взгляд — строгий, но в глубине его пряталось сочувствие.

— Деточка, ты совершила главную ошибку городского жителя. Ты решила, что достаточно быть хорошей, чтобы тебя полюбили. А в деревне «хороший» — значит «понятный». А ты для них — шкатулка с двойным дном. То в муке, то в шелках, то котлеты странные подсовываешь, когда все курицу просто в суп кидают.

Она наклонилась вперед, понизив голос:

— Ганс — самодур, но он свой. Он тут родился, он тут растил детей, он тут коров резал, когда ты еще под стол пешком ходила. А ты привезла «сдобы» и рави-чего-то-там. Для них это не деликатес, Виолетта. Для них это — чужое. А чужое в Вилке всегда приживается долго.

— И что мне делать? — я прижала ладони к горячей кружке. — Подавать пригорелую кашу и хамить гостям, чтобы сойти за свою?

— Нет, — Вэрра хмыкнула. — Опускаться до грязи не надо, засосет. Тебе нужно сделать их своими соучастниками. Сейчас они смотрят на тебя как на заезжую чудачку. А должны смотреть как на соседку, которой без них не справиться.

Вэрра постучала пальцем по столу, перечисляя:

— Перво-наперво, забудь про свои равиоли на пару дней. Завтра же утром иди к Хольму. И за починкой иди, а за советом. Скажи, мол, печь у тебя в таверне капризничает, только такой мастер, как он, поймет, в чем беда. Мужики любят, когда признают их важность. Денег не суй — напои, да накорми не жадничая.

— А Ганс? — спросила я.

— А с Гансом воевать в лоб нельзя. Сделай вот что: завтра созови деревенских баб. Скажи, что у тебя погреб простаивает, и ты хочешь научиться квасить капусту «по-вилкински», потому как столичные способы — дрянь полная по сравнению с местными. Пусть придут, поучат тебя, погалдят. За работой язык развязывается быстро. Как только они увидят, что ты тоже потеешь над кочанами и морковь мельчишь, магия из твоих котлет в их глазах испарится. Останется только трудолюбивая девка, которой просто не повезло с мужем.

Я слушала и ком в горле понемногу пропадал. План Вэрры был прост, но понятен и мог сработать.