Марк встал между моих разведенных колен. На его лице играла та самая, хищная и довольная улыбка. Он перехватил мою руку за запястье, поднес к своим губам и, не отрывая от меня потемневшего взгляда, медленно слизал сладкую каплю с моих пальцев.

— Вкусно, — хрипло шепнул он и тут же подался вперед, коротко и сладко чмокнув меня в губы, оставляя на них вкус малины.

— Я вам точно колокольчик на шею повешу! — возмущенно выдохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Я боюсь, что с вами у меня появится еще одна травма и заикание в придачу!

Марк тихо рассмеялся.

Его руки легли мне на голые бедра, поглаживая кожу. Он наклонился ближе, зарываясь носом в мои волосы, и начал оставлять обжигающую дорожку поцелуев на моей шее.

— Ничего не могу с собой поделать. Нравится мне заставать тебя врасплох, — его горячий язык скользнул по чувствительной ямочке за ухом.

— Ань?

— Ммм? — только и смогла выдавить я, закрывая глаза. Господи, как же это было приятно. Мысли начали плавиться и растекаться лужицей.

Марк чуть отстранился, его пальцы на моих бедрах слегка напряглись.

— Как у тебя с… физическим воздействием? — тихо, с тщательно выверенной интонацией спросил он. Мы оба прекрасно понимали, что за архитектурными терминами скрывается совершенно конкретный вопрос.

Мое сердце замерло на секунду, а потом сорвалось в бешеный галоп.

Я сглотнула пересохшим горлом, посмотрела в его глаза и, собрав всю свою смелость в кулак, ответила:

— Нормально… Только, если на спину меня не укладывать.

Я видела, как он всё понял. Понял, что я не могу быть прижатой к кровати лопатками, не могу чувствовать себя беспомощной, как тогда.

Марк поднял голову.

В его глазах больше не было ни капли насмешки или легкого флирта.

Зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку, сделав глаза абсолютно черными, раскаленными.

— Понял, — коротко, с глухой хрипотцой отозвался он.

И снова поцеловал. Но на этот раз жадно, глубоко, собственнически.

Его большие, горячие ладони медленно поползли вверх, скользя по моим ребрам, пробираясь под майку. Прикосновение его жестких пальцев к моей обнаженной коже было подобно электрическому разряду. Всё мое тело вспыхнуло, словно сухая хвоя от спички.

Я вцепилась руками в его широкие плечи, чувствуя, как меня начинает бить мелкая, неконтролируемая, но до одурения сладкая дрожь.

Его губы нехотя оторвались от моих. Он уткнулся лбом мне в висок, тяжело и рвано дыша, словно ему не хватало кислорода.

— У меня яйца взорвутся, если я еще хоть день тебя просто за ручку подержу, — прохрипел он, обжигая кожу своим дыханием. — Больно очень.

Мой одурманенный ласками и его запахом мозг вообще перестал фильтровать то, что выдает язык.

— Нужно поцеловать там, где болит. Мама так говорила.

Марк вдруг резко отстранился.

Я замерла.

До меня с секундным опозданием дошел весь катастрофический, абсолютно пошлый смысл сказанного, и щеки моментально загорелись таким пламенем, что, казалось, сейчас задымятся волосы.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его потемневших глазах заплясали откровенно дьявольские, хищные искры.

— Твоя мама — мудрая женщина, Аня, — бархатисто произнес он.

— Я не это имела в виду! — процедила сквозь зубы, пытаясь свести разведенные колени вместе, но он всё еще стоял между ними, как монолитная скала.

А этот гад только улыбнулся. Той самой порочной, торжествующей улыбкой.

— Поздно.

Он шагнул еще ближе и плотно, бескомпромиссно прижался ко мне пахом.

Я забыла, как дышать.

Воздух просто застрял в легких.

Сквозь тонкую ткань своих домашних шортов я почувствовала, насколько сильно он меня хочет — твердо, явно, без всяких компромиссов и намеков.

Он смотрел мне прямо в лицо, даже не моргая. Его тяжелый, раскаленный взгляд гипнотизировал, лишая воли. Большие, горячие ладони медленно скользнули выше по ребрам, накрывая мою грудь прямо поверх тонкой майки и кружева. Он сжал пальцы, властно и нежно сминая податливую плоть.

Марк закрыл глаза, из его груди вырвался низкий, вибрирующий стон, и он вжался в меня пахом еще сильнее, заставляя выгнуться ему навстречу.

Голова пошла кругом.

Неужели сегодня?

Неужели мы… прямо сейчас, на этом кухонном столе…

— Охренеть.

Знакомый, слегка хрипловатый голос раздался со стороны гостиной, как удар гонга в полной тишине.

Я взвизгнула, мгновенно отталкивая Марка обеими руками в грудь, и с грацией перепуганной кошки спрыгнула со стола, судорожно одергивая подол майки.

— Блять, Марго, — прорычал Марк, нехотя оборачиваясь. Он даже не пытался скрыть своего очевидного физического напряжения, лишь сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. — И давно ты тут?

Я выглянула из-за его широкой спины, чувствуя, как пульс бьет где-то в висках, а земля уходит из-под ног.