Указательный палец неуверенно ткнулся в чертеж, прямо в место стыка парящей террасы и несущей стены.

— Вот здесь, — пискнула я.

Марк перевел взгляд на чертеж. Его лицо оставалось неподвижным, челюсти сжались.

— Обоснуй.

Это короткое слово подействовало как триггер. Внутри меня вдруг проснулся архитектор. Я забыла про свой страх, забыла про то,кто сидит передо мной, и просто увидела проблему, которую нужно решить.

— Вы делаете вынос консоли на восемь метров, — мой голос перестал дрожать, становясь твердым и уверенным. Я взяла со стола карандаш и обратным концом указала на линии. — При этом используете скрытый металлический двутавр, чтобы сохранить визуальную легкость конструкции. Это красиво, да. Но вы не учли снеговую нагрузку. На такую площадь террасы зимой ляжет критическая масса снега.

Я быстро набросала на полях свободного листа эпюру изгибающих моментов.

— Вот здесь, в точке защемления балки, возникнет колоссальное напряжение. Бетон просто начнет крошиться под весом рычага. У вас ось смещена на пятнадцать сантиметров. Либо вам нужно утолщать перекрытие, что убьет всю вашу «легкость», либо ставить скрытую вантовую оттяжку на фасад. Иначе через два года эксплуатации эта терраса сложится пополам, как картонная.

Я замолчала, тяжело дыша, и бросила карандаш на стол.

Только сейчас до меня дошло,что именно я только что сделала. Я отчитала легенду архитектуры. В пух и прах разнесла его узел крепления, чиркая карандашом рядом с его идеальными линиями.

Я медленно повернула голову, ожидая, что сейчас меня просто испепелят на месте и вышвырнут из дома.

Марк молчал.

Он неотрывно смотрел на мои корявые расчеты на полях. В кабинете повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием.

Марк медленно поднял голову от листа ватмана. В его темных глазах не было ни ярости, которую я ожидала увидеть, ни внезапного озарения. Только холодный, расчетливый прищур человека, смотрящего на что-то совершенно утомительное.

— Какой у тебя балл по сопромату?

Я сглотнула, с трудом возвращаясь из состояния аффекта в пугающую реальность его кабинета.

— Высший. Сто из ста. У меня автомат.

Марк смотрел на меня еще пару секунд, словно взвешивая эти слова. А затем тяжело, почти страдальчески вздохнул и потер переносицу.

— Бездарность.

Я моргнула.

Смысл сказанного не сразу дошел до моего воспаленного мозга. Радость от собственной правоты мгновенно испарилась, сменившись жгучим непониманием.

— Что? — выдохнула, чувствуя, как щеки снова заливает краска, на этот раз от унижения. — Но я же доказала… Расчеты верны, посмотрите сами! Снег…

— Пошла отсюда.

Он бросил это так небрежно, даже не глядя на меня, и потянулся за своим карандашом.

Я замерла.

Мое тело просто отказалось подчиняться. Я сидела на этом проклятом стуле в состоянии абсолютного шока, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. В груди разлилась горячая, удушливая волна обиды.

За что⁈

Я же права!

Любой грамотный первокурсник подтвердит эти расчеты!

Мое оцепенение, видимо, стало последней каплей для его и без того крошечного запаса терпения.

Марк резко подался вперед. Его большая, жесткая ладонь стальной хваткой сомкнулась на моем запястье. Я даже пискнуть не успела, как он с пугающей силой дернул меня на себя и вверх, буквально сдергивая с стула.

Мужская сила в его руках и плечах была просто колоссальной.

— Я сказал, вон, — прорычал мне прямо в лицо.

Разжав пальцы, он грубо толкнул меня в плечо по направлению к выходу.

Я пошатнулась, едва не запутавшись в собственных ногах, и чудом удержала равновесие. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах мгновенно вскипели злые, горькие слезы.

Спотыкаясь и тяжело дыша, я бросилась к журнальному столику. Дрожащими руками схватила поднос и не оглядываясь, пулей вылетела из кабинета в полумрак длинного коридора.

Глава 6

Я не сомкнула глаз до самого утра.

Огромная, невыносимо мягкая кровать в гостевой спальне казалась мне ложем из гвоздей.

Я ворочалась, сбивала дорогущее шелковое белье в комки, а потом, окончательно сдавшись, села за широкий подоконник, включила бра и открыла ноутбук.

Мое уязвленное самолюбие пылало так, что от меня можно было прикуривать.

«Бездарность».

Это слово пульсировало в висках, стучало в такт сердцу.

Как он мог?

Да, я всего лишь студентка второго курса, но я не идиотка! Мой препод по сопромату — зверь, у которого половина потока уходит на пересдачу, а мне он поставил «автомат»! Я знаю, как работают консоли. Я знаю, как ведет себя бетон на излом!

До рассвета я маниакально исписала половину своего скетчбука. Я заново строила эпюры перерезывающих сил и изгибающих моментов, открывала СНиПы, проверяла коэффициенты запаса прочности, гуглила предельные состояния несущих конструкций.