При одном только воспоминании о том, как вел себя Соболев в тату-салоне, меня снова пробило на смех.

Мой суровый, непробиваемый диктатор, который глазом не моргнул, когда мне зашивали руку в травмпункте, превратился в параноика.

Он сидел рядом со мной на банкетке, намертво сжимая мою ладонь, и сверлил бедного мастера таким убийственным, тяжелым взглядом, словно тот проводил операцию на открытом сердце ржавым скальпелем.

Каждый раз, когда машинка касалась особенно глубокого шрама на моих ребрах, Марк вздрагивал, желваки на его скулах ходили ходуном, а хватка на моих пальцах становилась стальной.

— Ну еще бы, — фыркнула Рита, поправляя подушку за спиной. — Он над тобой трясется так, словно ты из хрусталя сделана. Кстати, как у вас с папи? Замуж зовет?

Я поперхнулась воздухом от такой резкой смены темы. Щеки моментально обдало жаром.

— Ты чего торопишь-то так? Какой замуж? — я возмущенно всплеснула руками, отходя от зеркала. — Рит, у нас просто…

— Что? — она хитро прищурилась, по-кошачьи подаваясь вперед и ловя мой ускользающий взгляд.

Я замялась, пытаясь подобрать правильные, безопасные слова.

— Видно же, что прям жить друг без друга не можете, это любовь, — не дождавшись моего ответа, Рита мечтательно вздохнула, уставившись в потолок.

Моя внутренняя броня, привыкшая всё рационализировать, тут же встала в оборонительную стойку. Слово «любовь» до сих пор казалось мне слишком огромным, слишком пугающим и нестабильным. Говорить о нем вслух было сродни тому, чтобы шагнуть с парапета в пропасть без страховки.

— Какая любовь, Рит? Ты мелодрам пересмотрела. Нам просто нравится быть вместе. Опять же, интересы общие…

Рита оторвала взгляд от потолка и посмотрела на меня с таким выражением вселенской усталости, словно я была безнадежной двоечницей на экзамене.

— Общие интересы? Ань, вы же не марками обмениваетесь. Вы спите вместе. Вы живете вместе. Он кормит тебя с ложечки, когда ты забываешь поесть из-за своих чертежей. А ты… ты единственная, кого он слушает, когда начинает беситься. Общие интересы у него с инженерами на стройке, а с тобой у него любовь. Признай это уже и расслабься.

— Рит… это всё сложно. Мы с ним из разных миров. Он гений, лауреат, миллионер. У него за спиной жизнь, опыт. А я? Студентка, у которой за душой только больная мама и грант на обучение. Рано или поздно ему может стать скучно. Или я не потяну его ритм.

Власова закатила глаза так сильно, что я испугалась, как бы они не остались в таком положении навсегда. Она спрыгнула с кровати, подошла ко мне и взяла за плечи.

— Смирнова, послушай меня внимательно. Я своего отца знаю. Когда ему скучно, он просто разворачивается и уходит. Он не едет с человеком в тату-салон держать его за ручку. Он не дарит ювелирку с гравировками и ни кого не вытаскивает из тюрьмы. И он уж точно не смотрит ни на кого так, как смотрит на тебя. Ты для него не стажерка и не временное развлечение. Ты его якорь. Так что прекращай строить из себя сурового сибирского критика и просто будь счастлива. Поняла?

Я смотрела в глаза лучшей подруги, чувствуя, как где-то в груди тает последний, самый твердый кусок льда.

— Поняла.

— Вот и славно, — Рита довольно кивнула, отпуская меня. — А теперь я пошла спать, потому что от ваших архитектурно-романтических вибраций у меня уже зубы сводит. Спокойной ночи, мачеха!

— Я сейчас в тебя подушкой кину!

Подруга со смехом выскользнула за дверь.

Оставшись одна, я подошла к окну.

Дверь за моей спиной открылась без стука — в этом доме традиция не нарушалась никогда.

Я даже не вздрогнула. Повернулась и увидела Марка. Он стоял на пороге в свободных домашних штанах и расстегнутой на пару пуговиц рубашке. Его взгляд тут же безошибочно скользнул к моему правому боку, словно проверяя, всё ли в порядке.

— Как ребра? — его голос прозвучал низко и хрипловато. Он подошел ближе, сокращая дистанцию до минимума.

— Нормально. Не болит.

Марк остановился вплотную ко мне.

Его большие, теплые ладони бережно легли мне на талию, огибая место свежей татуировки с такой пугающей осторожностью, словно одно неверное движение могло меня сломать.

— Марго ушла? — спросил, зарываясь носом в мои волосы.

— Да, пошла спать. Оставила меня переваривать мысль о том, что у нас с тобой любовь, а не просто общие интересы, — ляпнула и тут же прикусила язык. Опять мой мозг отключился рядом с ним!

Грудь Марка содрогнулась от тихого, глубокого смеха. Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза с той самой порочной, хозяйской искрой.

— Общие интересы? Это ты так теперь называешь то, что мы вытворяли вчера ночью на моем чертежном столе?

— Я имела в виду архитектуру!

— Архитектура — это прекрасно, Аня, — его губы коснулись моей шеи, обжигая кожу. — Но я предпочитаю изучать твою несущую конструкцию исключительно на практике.

Я тихо выдохнула, закрывая глаза и позволяя себе расслабиться в кольце его рук.