Он перебил меня на полуслове. Жестко, уверенно, отсекая любые мои страхи и неуверенность.

В его глазах не было ни капли той удушливой жалости, которую я так ненавидела. Только обжигающая нежность, смешанная с таким собственническим инстинктом, от которого у меня закружилась голова. Он понял всё: и почему я пряталась, и почему боялась, и какую немыслимую, тотальную власть я прямо сейчас передавала ему в руки.

Марк ухватился за подол моей майки.

— Подними руки.

Я подчинилась.

Одно движение, и тонкая ткань полетела куда-то на пол.

Я осталась сидеть на нем в одном белье, тяжело дыша, открывая ему все свои шрамы, всю свою уродливую карту боли.

Но он не смотрел на шрамы.

Он смотрел на меня так, словно я была величайшим творением архитектуры.

Его пальцы ловко, за секунду расправились с застежкой моего бюстгальтера. Кружево упало на простыни. Я инстинктивно попыталась прикрыться, но Марк перехватил мои запястья, мягко, но непреклонно разводя их в стороны и целуя каждую мою ладонь.

— Идеальная, — прошептал он, скользя горячим, мозолистым пальцем по моей ключице, спускаясь к груди.

Я выгнулась.

Столько напряжения, искр, скрытых взглядов и жестких перепалок прямо сейчас плавились, превращаясь в чистую, неконтролируемую страсть.

Мы оба слишком долго этого ждали. Слишком долго ходили по краю.

Марк одним рывком стянул с себя футболку, отбрасывая ее в сторону.

Кожа к коже.

Его горячий, литой торс, мышцы, перекатывающиеся под пальцами.

Я жадно прижалась к нему, сходя с ума от его запаха и от того, как его сильные руки сминали мои бедра, стягивая вниз шорты.

Он не торопился, но и не был излишне осторожным — он чувствовал грань, где кончается мой страх и начинается животный голод.

Марк потянулся к прикроватной тумбочке. Раздался тихий щелчок ящика, шуршание фольги.

— Дети сейчас в наши планы не входят, студентка, — хрипло выдохнул он, ловя мой затуманенный взгляд. — У нас на повестке сдача эко-отеля.

Я тихо, нервно рассмеялась, пока он быстро и четко решал вопрос с защитой. Даже сейчас, в такой момент, он оставался Соболевым.

Его руки снова легли на мои бедра.

— Сама, Ань. Ты всё контролируешь.

Я оперлась ладонями о его грудь.

Дрожа, задыхаясь от немыслимого коктейля из страха и желания, я медленно опустилась на него. Острая, тягучая вспышка боли заставила меня закусить губу и зажмуриться, но Марк тут же перехватил мои бедра, останавливая.

— Тише… Не торопись. Смотри на меня.

Я открыла глаза.

Его лицо было напряжено до предела, на лбу выступила испарина — ему стоило колоссальных усилий сдерживать себя, но он ждал.

Ждал, пока мое тело привыкнет, пока боль не начнет растворяться, уступая место чему-то совершенно новому. Тяжелому, горячему, заполняющему меня изнутри без остатка.

Я медленно качнула бедрами. И еще раз.

Марк глухо, утробно зарычал. Его самоконтроль дал трещину. Он начал двигаться навстречу, направляя мои движения своими сильными руками. Ритм ускорялся, становился жестче, глубже, сводя с ума. Комната поплыла перед глазами. Я вцепилась в его плечи, выгибаясь, бросая голову назад, не в силах сдерживать стоны.

Это было как пожар.

Он выжигал из меня все старые страхи, каждую каплю боли, заменяя их оглушительным, слепящим удовольствием.

— Марк… Марк… — только и могла повторять я, как в бреду.

Внезапно его руки властно на моей талии.

Одно молниеносное, сильное движение — и он легко приподнял меня, перевернув.

Я охнула, оказавшись стоящей на коленях, уткнувшись лицом в скомканные подушки. Марк пристроился сзади, его широкая горячая грудь прижалась к моей спине, а руки жестко скользнули по моим бедрам, притягивая к себе.

— А так? — хрипло, прямо мне в ухо выдохнул он, обжигая шею дыханием, и толкнулся так глубоко, что перед глазами взорвались сверхновые.

— Замечательно… — задыхаясь, проскулила, впиваясь пальцами в простыню.

Это было безумие.

Абсолютное, дикое безумие.

Мы сорвались.

В каждом его толчке, в каждом рывке была такая первобытная собственническая сила, что я просто растворялась в ней.

Он был везде — его запах, его руки, его губы, кусающие меня за плечо.

Я больше не помнила ни о каких шрамах, ни о каком прошлом.

Было только здесь и сейчас.

Оргазм накрыл меня цунами.

Меня выгнуло дугой, перед глазами потемнело, из горла вырвался долгий, несдержанный крик, который разбился о подушки.

Я судорожно сокращалась, не в силах дышать, чувствуя, как Марк рычит, намертво впиваясь пальцами в мои бедра, и замирает, достигая пика вместе со мной.

Мы рухнули на кровать тяжело дыша, как после марафона.

Я закрыла глаза, закидывая на него ногу и прижимаясь всем телом к своему личному, самому невыносимому и самому идеальному диктатору.