Рита, мгновенно протрезвев от шока, сидела на диванчике, зажав рот руками. Она с диким ужасом пялилась на окровавленного мужика у моих ног, а потом перевела взгляд на меня.

— Ань… Аня, ты что наделала⁈ — ее голос сорвался на истерику. Она вскочила, пытаясь броситься ко мне. — Отпустите ее! Я сейчас позвоню отцу, он всё решит…

Я повернула голову к ней.

— Рита. Съебалась отсюда. Живо.

Подруга замерла.

— Что⁈ Нет! Тебя же заберут!

— И правильно сделают. Пошла от сюда. Выйди через черный ход или затеряйся в толпе.

— Я не могу тебя оставить!

— Блядь, Рита, включи мозги! — я с силой дернулась в хватке охранника, но тот лишь придавил меня сильнее. — Тебе нельзя светиться в полиции! Узнает твой отец — он тебе пиздец устроит! Если пресса разнюхает, в каком баре и в каком виде дочь Соболева участвовала в поножовщине… Это я его ударила, ты тут вообще ни при чем!

— Аня…

— Свали нахрен… — зарычала я, видя, как ко входу в бар уже пробиваются люди в форме. — Пошла.

Рита громко всхлипнула.

Она бросила на меня последний, полный отчаяния, боли и вины взгляд, судорожно подхватила свою сумку и, воспользовавшись тем, что всё внимание охраны и толпы было приковано к лежащему на полу мужику и мне, юркнула в темноту коридора, ведущего к туалетам и служебному выходу.

Я перевела дух, провожая ее взглядом, пока ее силуэт не скрылся в толпе.

Слава богу.

«Запас прочности», — истерично усмехнулась я про себя.

Двое полицейских с суровыми лицами прорвались через кольцо зевак и направились прямо ко мне.

Ну что ж, посмотрим, какой у меня запас прочности на самом деле.

Глава 34

Марк

Сон оборвался резко.

Тишину дома разорвал грохот распахнувшейся двери.

Я мгновенно сел на кровати, сбрасывая остатки сна, и потянулся к выключателю ночника.

На пороге моей спальни стояла Марго.

Ее колотило так, что она едва держалась на ногах. От нее за километр несло сигаретным дымом, алкоголем и паникой.

— Там… пап, там кровь… мусора приехали… она его стаканом… а он упал, и кровища… — начала заикаясь и захлебываясь слезами тараторить она. — Я не хотела, они сами полезли, а она его…

Я нахмурился, сбрасывая одеяло и опуская ноги на пол.

— Марго. Стоп. Выдохни. Успокойся и внятно, по слогам, расскажи, что случилось. И кто кого ударил?

Дочь судорожно всхлипнула, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Она обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь согреться.

— Мы были в баре… К нам прикопались двое. Один схватил меня… А Аня… — голос Марго сорвался на писк. — Аня разбила ему башку! А потом коленом между ног и мордой об стол! Там кровища, он отключился, охрана налетела, менты…

Я замер.

Мой мозг на секунду отказался визуализировать эту картину. Смирнова? Взяла и уложила мужика мордой в стол?

Уголок моих губ непроизвольно пополз вверх.

— Охренеть, — вырвалось у меня с абсолютно искренним, темным восхищением. Я даже усмехнулся. — Реально вырубила?

Марго вытаращила на меня свои заплаканные глаза, словно я только что заговорил на латыни.

— Пап, ты меня вообще слышишь⁈ Ее менты забрали!

— Слышу. Сама она не пострадала?

«Только скажи, что кто то ее тронул. Только заикнись об этом. Я разнесу их всех нахрен. Я камня на камне от этого бара не оставлю, если с ее головы упал хоть один волосок…»

— Нет, — всхлипнула Марго, мотая головой. — Она выгнала меня. Чтобы у меня и у тебя проблем не было.

Во мне сейчас сталкивались две абсолютно полярные эмоции.

Дикое, темное восхищение ее силой — и глухая, первобытная ярость от того, что она вообще оказалась в такой ситуации.

Я отвернулся к шкафу, рывком доставая чистую рубашку.

— Спать иди, Марго.

Дочь шмыгнула носом.

— Папа… ты вытащишь ее?

Я замер с рубашкой в руках. Обернулся и смерил дочь ледяным взглядом, решив немного проверить ее на прочность.

— А мне это зачем?

Глаза Марго округлились.

— Папа?..

Я накинул рубашку на плечи, быстро застегивая пуговицы.

— Пошла отсюда.

— Вот вы стоите друг друга. Даже фразами одними и теми же говорите.

Она развернулась и исчезла в коридоре, а я лишь усмехнулся краешком губ.

Да, Смирнова. Моя школа.

Я уже почти вышел из дома, на ходу вбивая в телефон номер. Гудки шли недолго.

— Левицкий, — рявкнул я в трубку, как только на том конце ответили. — Плевать, что ты спишь. Поднимайся. Мне нужна твоя лучшая акулья хватка. Едем в отделение. Мою стажерку забрали за драку, там пробитая голова и тяжкие телесные. Чтобы через двадцать минут ты был на месте. И если на нее успели завести хоть одну лишнюю бумажку, я сдеру с тебя шкуру.

— Понял, Марк Александрович. Выезжаю.

* * *

— … ты вообще понимаешь, что тебе светит, дура малолетняя⁈ — услышал я голос, подходя к кабинету следователя. — Покушение на убийство пришьем! Ты из него фарш сделала!

Я толкнул хлипкую дверь так, что она с грохотом ударилась о стену.