— Это сплошной сахар! — возмутился Марк. Он тут же подвинул ко мне свою чашку с только что сваренным черным кофе. — Твоя «творческая личность», Марго, в прошлый раз устроила здесь алтарь из благовоний и чуть не спалила дом!

— Она очищала ауру!

— Ауру нужно очищать в дурдоме! — Марк придвинул ко мне корзинку с фруктами. — Яблоко возьми.

Я сидела, зажатая между ними, с куском чиабатты в одной руке, вилкой в другой, окруженная стаканом сока, чашкой кофе, горой яичницы и фруктами.

Они ругались над моей головой.

Их голоса срывались на крик, они припоминали друг другу старые обиды, балийские чакры, алименты и испорченные нервы. Никто из них не хотел уступать другому ни на йоту.

Но при этом каждый, сука, каждый из них в перерывах между оскорблениями пытался меня накормить!

— Да порежь ты ей помидоры, она же всухомятку давится! — рычал Марк.

— Я режу! Это ты ей свой горький кофе суешь, у нее от него изжога будет! Ты просто боишься признать, что мама была права насчет твоего характера!

— Я боюсь только того, что этот сэндвич сейчас упадет ей на штаны! Ешь над тарелкой, Смирнова! Она жить будет в отеле, вопрос закрыт!

Я переводила ошалелый взгляд с одного на другую. Они кружили вокруг меня, как два разъяренных коршуна, которые почему-то решили не разорвать добычу, а откормить ее до состояния рождественского гуся. Рита подвинула мне солонку. Марк тут же подвинул перечницу. Рита сунула мне в руку нож.

— ДА ХВАТИТ!

Мой крик разнесся по кухне…

Я со звоном бросила вилку на тарелку и яростно хлопнула ладонями по мраморной столешнице. Щеки горели от возмущения.

Они синхронно замолчали и уставились на меня так, словно у меня выросла третья голова.

— Я вам что, утка для фуа-гра⁈ Вы можете выяснять свои отношения без того, чтобы запихивать в меня еду⁈ У меня сейчас желудок лопнет! Я не буду пить кофе с соком одновременно, я не могу съесть половину свиньи и заесть это авокадо! Прекратите!

В кухне повисла гробовая тишина.

— И вообще, — я сгребла свой рюкзак со стула. — Разбирайтесь со своими чакрами и отелями сами. Я наелась. Спасибо.

Развернулась на пятках и чеканным шагом направилась в коридор.

Уже заходя в арку, я услышала, как за моей спиной Марк вполголоса, с легкой усмешкой произнес:

— Характер у нее, конечно, так себе. Твоя школа, Марго?

— Отстань, — буркнула Рита. — Всё равно мама приедет.

— В отель.

Я закатила глаза и поспешила к выходу.

Эта семейка точно сведет меня с ума.

Глава 27

Пары закончились только в четвертом часу. Мой мозг, перегруженный лекциями по градостроительству и попытками не думать о собственном позорном сне, напоминал расплавленный пластилин.

Мы с Ритой вышли из душного здания института на прохладный осенний воздух. Я на ходу пыталась запихнуть тубус в и без того переполненный рюкзак, а Власова, как обычно, не отрывалась от экрана телефона, быстро печатая кому-то сообщение.

— О, — вдруг равнодушно бросила она, даже не подняв на меня глаз. — Папи приехал. Ждет тебя у выхода.

Я замерла, чувствуя, как сердце совершает кульбит и падает куда-то в район желудка.

— Что? — сдавленно пискнула я.

Рита невозмутимо оторвалась от телефона, моргнула и посмотрела на меня с таким искренним непониманием, словно я спросила, как зовут президента.

— А что я сказала?

— Ты… ты только что сказала, что твой отец приехал за мной! — я в панике огляделась по сторонам, словно ожидала увидеть черный минивэн, выезжающий прямо из кустов.

Рита кивнула с таким видом, будто мы обсуждали меню в столовой.

— Ну, все правильно.

— Зачем⁈

— А мне откуда знать? — Власова снова уткнулась в экран, смахнув какое-то уведомление. — Ты у него практику проходишь, вот он и приехал за своим стажером. Пойди и спроси.

— Я не хочу! — в ужасе попятилась назад.

После сегодняшнего утреннего позора с моим сном, после того, как я проснулась пылающая и стонущая от своих собственных фантазий о нем, перспектива оказаться с ним в одной машине казалась мне сродни добровольной пытке.

Рита наконец заблокировала телефон, сунула его в карман пальто и внимательно, с подозрением посмотрела на меня.

— Он что-то тебе сделал?

В голове тут же предательски вспыхнула картинка из сна: его сильные руки под моей футболкой, его губы, сминающие мои, стол, чертежи…

«Ага, снится он мне» , — истерично пронеслось в мыслях. Лицо моментально обдало жаром.

Вслух же я судорожно сглотнула и, стараясь не смотреть ей в глаза, выдавила:

— Нет.

— Тогда чего стоишь? Лети к нему, птичка. Труба зовет, чертежи плачут. А я поехала на маникюр. Чао!

И она, изящно цокая каблучками, направилась в сторону студенческой парковки, где стояла ее «Ауди», оставив меня одну посреди тротуара.

Я обреченно выдохнула, поправила лямку рюкзака и медленно побрела к главным воротам института.