— Знаете, Марк Александрович. Я думаю, мне понадобится прибавка к стажерской зарплате. За сверхурочные работы.

Его грудь содрогнулась от низкого смеха.

— Завтра обсудим смету, Смирнова. А сейчас спи. Тебе еще фундамент на эко-отеле переделывать.

— Он идеальный, — упрямо пробормотала, утыкаясь носом в подушку.

— Я с этим не согласен.

— Мой проект, что хочу, то и делаю, — нагло заявила я, чувствуя себя в абсолютной безопасности в кольце его рук.

В спальне повисла секундная тишина.

Марк тяжело, нарочито громко вздохнул. В полумраке комнаты я почувствовала, как изменилось напряжение его мышц. Ленивая, расслабленная аура сытого хищника мгновенно испарилась.

— Отмена спать. Я разозлился, — его голос упал до угрожающего, бархатного баритона.

Я даже пискнуть не успела. Одно быстрое, властное, но абсолютно выверенное движение — и мир снова перевернулся. Марк играючи перекатил меня, а затем его жесткие, горячие ладони легли мне на талию, потянув на себя и вверх.

Через секунду я снова стояла на коленях, уткнувшись лицом и предплечьями в скомканные простыни.

Его широкая, литая грудь плотно прижалась к моей спине, обжигая кожу. Марк навис надо мной, полностью накрывая собой, подчиняя, но при этом свято соблюдая мое главное, единственное правило — не прижимать лопатками к кровати.

— В моем бюро, Смирнова, — его губы коснулись моего плеча, обжигая кожу, а пальцы собственнически сжались на бедрах, — никто не делает «что хочет». Архитектура не терпит анархии.

— Это… авторское видение… — попыталась огрызнуться, но голос предательски дрогнул и сорвался на прерывистый выдох, когда его рука скользнула ниже, уверенно проникая туда, где я уже пульсировала от желания.

— Это грубое нарушение субординации.

Он толкнулся внутрь.

Перед глазами вспыхнули искры.

Я судорожно вцепилась побелевшими пальцами в матрас, выгибаясь дугой, словно натянутая тетива. Из горла вырвался долгий, несдержанный стон.

Марк жестко перехватил меня за бедра, задавая новый, куда более агрессивный и рваный ритм, чем в первый раз.

Он наказывал меня за дерзость, но в этом наказании было столько жадного, животного удовольствия, что я моментально потеряла связь с реальностью.

Каждый его толчок выбивал из меня остатки мыслей.

— Будем переделывать фундамент, Аня, — хрипло, в такт своим резким движениям шептал он, кусая меня за шею. — Снова и снова. Пока не добьемся идеальной несущей способности… Я понятно объясняю?

— Д-да… Марк… — задыхаясь, проскулила я, отбрасывая голову назад и прижимаясь затылком к его плечу.

— Марк Александрович, для стажеров, — издевательски поправил он, ускоряя темп так, что кровать начала тихо поскрипывать.

— Марк… Александрович… — послушно простонала, окончательно растворяясь в этом огне и понимая только одно: эту стажировку я не забуду до конца своих дней.

И, кажется, «сверхурочные» станут моей любимой частью работы.

Глава 38

Три с половиной месяца.

Именно столько времени ушло на то, чтобы превратить заброшенную советскую базу в лесу в полноценный, выверенный до последнего миллиметра проект эко-курорта.

Сто пять дней чертежей, споров до хрипоты, бесконечных перерасчетов инсоляции, переделок фундаментов и подбора материалов.

За это время осень за панорамными окнами высотки сменилась глухой зимой, а наши с Марком отношения приобрели тот самый «бесконечный запас прочности».

В офисе он по-прежнему гонял меня так, словно я была не его женщиной, а провинившимся рядовым, но я научилась не просто выживать под его давлением, а получать от этого кайф.

И вот сейчас наступил момент истины.

Папка с финальным, распечатанным и сброшюрованным проектом лежала на огромном столе Марка. А я стояла перед ним и нервно переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как потеют ладони.

Марк листал страницы.

Молча.

Лицо — абсолютно непроницаемая, каменная маска. Ни кивка, ни нахмуренных бровей, ни единого вздоха.

Его глаза методично, как сканер, скользили по моим рендерам, планам и сметам. Тишина в кабинете стояла такая, что я слышала собственное сердцебиение.

— Ну? — наконец не выдержала, нарушив тишину, потому что это молчание было хуже любой пытки.

Марк медленно оторвал взгляд от бумаг. Посмотрел на меня абсолютно спокойными, ничего не выражающими глазами.

— Что «ну»?

Я всплеснула руками.

— Как⁈

Вместо ответа Марк неторопливо откинулся на спинку своего кожаного кресла, сцепил пальцы в замок на животе и просто… пожал плечами.

Я замерла, чувствуя, как внутри закипает праведное архитектурное возмущение.

— И что это значит?

Он снова пожал плечами. И вдруг уголок его губ дрогнул, пополз вверх, превращаясь в ту самую издевательскую, самодовольную ухмылку. Улыбается, гад. Ему просто доставляет физическое удовольствие изводить меня!