– Хорошо, – сказал Камаль наконец. – Но дети остаются здесь. Под охраной. И если что-то пойдет не так…

– Дети будут в безопасности, – согласилась я. – Это условие.

Отец, который молча наблюдал за нашим спором, вдруг встал и обнял меня.

– Я горжусь тобой, дочка, – сказал он тихо. – Ты поступаешь как настоящий солдат. Не бросаешь товарищей.

– Саид не товарищ, – возразила мама. – Он причинил ей столько боли…

– Но он отец ее детей, – ответил отец. – А это священно.

Весь день мы планировали. Изучали схемы здания, расписание охраны, привычки Мурада. К вечеру у нас был примерный план – рискованный, почти самоубийственный, но план.

Руслан рассказал, что его контакт – девушка по имени Лейла – работает в здании уже полгода. Она знала все служебные входы, все слепые зоны камер наблюдения. За определенную плату была готова помочь.

– А если это ловушка? – спросил Магомед. – Если Мурад специально подсадил к нам своего человека?

– Тогда мы мертвы, – просто ответил Камаль. – Но других вариантов нет.

Мы изучали планы здания, отмечали возможные пути отступления, обсуждали, что делать, если нас заметят. Я слушала все это и понимала – завтра я могу погибнуть. Но странное дело – страха не было. Была только решимость.

Вечером я сидела в детской, укладывала Амину спать и понимала – возможно, это последний раз. Завтра я отправлюсь на поиски Саида, и никто не может гарантировать, что вернусь живой.

– Мама, – сонно проговорила Амина. – А когда папа вернется?

Вопрос пронзил насквозь. Я гладила ее волосы и чувствовала, как слезы подступают к глазам.

– Не знаю, солнышко. Может быть, скоро.

– А если не вернется?

– Тогда у тебя будет братик или сестричка. Часть папы, которая останется с нами навсегда.

Амина кивнула, удовлетворенная ответом. Для десятилетнего ребенка это было логично – если папы нет, то будет кто-то другой, кто его заменит.

– Мам, а ты не умрешь?

Вопрос застал врасплох. Амина смотрела на меня своими большими глазами, и в них была такая взрослая тревога.

– Не умру, – пообещала я. – Буду очень осторожной.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она заснула, а я сидела рядом с ее кроватью и думала о завтрашнем дне. О том, что могу не сдержать свое обещание. О том, что дети могут остаться сиротами.

Но знаете, есть решения, которые принимаешь не разумом, а сердцем. Вопреки логике, вопреки страху, вопреки здравому смыслу. Решения, которые могут разрушить тебя, но без которых жить невозможно.

Поиск Саида был именно таким решением. Я знала – шансов мало. Знала – рискую жизнью своей и ребенка. Но не могла поступить иначе.

Потому что любовь – это не только нежность и счастье. Это еще и готовность идти в ад за тем, кого любишь. Даже если этот человек причинял тебе боль. Даже если ты пытался его забыть. Даже если все вокруг говорят, что это безумие.

Поздно вечером я вышла на веранду подышать воздухом. В животе было странное ощущение – не боль, не дискомфорт, а какое-то особенное напряжение, словно ребенок чувствовал мою тревогу. Я гладила живот через одежду и шептала:

– Потерпи еще немного, малыш. Мама найдет твоего папу. Обязательно найдет.

Конечно, ребенок еще слишком мал, чтобы отвечать, но мне казалось, что он меня слушает. Я улыбнулась, представляя, как он растет там, внутри, готовясь к встрече с миром, который уже успел стать таким сложным.

– Разговариваешь с ребенком?

Я обернулась. На пороге стоял Камаль с двумя чашками чая и пачкой печенья.

– Да, – ответила я, принимая чашку. – Может, он еще слишком мал, чтобы понимать, но мне нужно с ним говорить. Это помогает мне не сойти с ума.

– А если мы его не найдем? – спросил Камаль прямо. – Если Саид действительно мертв?

Вопрос повис в воздухе. Я смотрела на звезды и пыталась представить жизнь без Саида. Окончательно без него. Навсегда.

– Тогда я воспитаю его детей, – сказала я наконец. – Расскажу им правду о том, кем был их отец. Не буду скрывать его грехи, но и не забуду его любовь.

– А Мурад?

– Мурад получит то, что заслуживает. Может, не от меня, может, не сразу. Но получит.

В моем голосе прозвучала такая решимость, что Камаль удивленно посмотрел на меня.

– Ты изменилась, – сказал он. – Когда я впервые увидел тебя, ты была мягкой, податливой. Саид защищал тебя от всего мира. А теперь…