Боль началась на рассвете. Не схватки – еще рано, до срока месяц. Это была другая боль, глубинная, первобытная, словно тело готовилось к войне и требовало освободиться от всего лишнего. От всего, что делало меня уязвимой.

Я лежала в постели и чувствовала, как ребенок толкается изнутри – яростно, отчаянно, будто тоже понимал: время пришло. Время действовать. Время перестать быть жертвой.

Есть моменты, когда организм принимает решения за тебя. Когда древние инстинкты берут верх над разумом, и ты понимаешь – природа мудрее логики. Мой сын хотел родиться сейчас. До того, как его мать отправится в ад за его отцом.

К полудню схватки стали регулярными. Мама вызвала скорую – медики приехали быстро, без лишних вопросов. В родильном доме меня оформили как экстренную пациентку. Никого не волновало, что до срока еще месяц – ребенок явно торопился появиться на свет.

– Рано малыш идет, – сказала врач, осматривая меня. – Но по размерам крепкий. Сильный.

Я лежала на каталке и чувствовала, как нарастает боль. Саид… если бы он был рядом, держал за руку, как при рождении Амины. Но его нет. И может никогда не будет.

– Сколько времени? – спросила я сквозь боль.

– Часа два, не больше. Быстрые роды.

Быстрые роды – хорошо. Вечером у меня встреча с Камалем. Последняя планерка перед операцией. Я должна была быть там, с ясной головой, готовая к бою. Но сначала – родить сына. Потому что материнский долг важнее любых планов мести.

Роды проходили в стерильной палате под ярким светом ламп. Врач и медсестры работали профессионально, без лишних эмоций. Мама ждала в коридоре – родственников в родзал не пускали.

Боль была нечеловеческой. Казалось, меня разрывают пополам, выворачивают наизнанку, пропускают через мясорубку. Но я терпела. Потому что понимала – это последняя боль, которую я принимаю пассивно. После рождения сына я стану той, кто причиняет боль врагам.

– Тужься! – командовала врач. – Хорошо, еще раз!

Я вцепилась в поручни кровати и тужилась изо всех сил. Боль была нечеловеческой, но я терпела. В голове крутилась одна мысль – скорее, скорее родить и ехать спасать Саида.

Увидит ли он этого сына? Сможет ли прижать к сердцу? Или этот мальчик останется сиротой, как миллионы детей, чьи отцы исчезают в мясорубке криминальных войн?

– Головка! – воскликнула акушерка. – Еще немного!

Последнее усилие – и мир раскололся пополам. Боль взорвалась ослепительной вспышкой, а потом наступила тишина. Странная, звенящая тишина, в которой слышался только слабый плач.

– Мальчик, – сказала врач, показывая мне красного, сморщенного малыша. – Здоровый, крепкий мальчик. Семь месяцев, но развитый хорошо.

Медсестра быстро обработала ребенка, взвесила, измерила. Все как положено по протоколу. Я смотрела на своего сына и видела Саида – те же темные волосы, те же черты лица. Даже недоношенный, он был похож на отца.

– Как назовете? – спросила медсестра, заполняя документы.

– Тимур, – ответила я не раздумывая. – Тимур Саидович.

Имя деда Саида. Железного воина, который никогда не сдавался. Пусть мой сын носит имя победителя.

Я прижала ребенка к груди, чувствуя его крошечное тепло, его слабое дыхание. И поняла – теперь у меня есть еще одна причина найти Саида. Этот мальчик должен знать отца. Должен расти под защитой сильного мужчины.

Даже если этого мужчину придется вырывать из лап смерти.

Через три часа я уже была дома. Врачи хотели оставить меня на сутки под наблюдением, но я настояла на выписке. "Преждевременные роды прошли без осложнений", – записали в карте. Этого было достаточно.

Мама встретила нас у подъезда с детской коляской. Тимур спал в конверте, даже не подозревая, что его мать готовится к войне.

– Саша, ты должна отдохнуть, – сказала мама. – Только что родила!

– Отдохну потом, – ответила я, поднимаясь по лестнице. – Сейчас нужно кормить сына и готовиться к вечеру.

Дома я покормила Тимура, переодела, уложила спать. Крошечное существо было таким беззащитным, таким зависимым от меня. Он не знал, что живет в мире, где отцов крадут и убивают. Где матери берут автоматы, чтобы защитить семью.

– Саша, ты не можешь ехать сегодня, – сказала мама. – У тебя только что были роды!

– Могу, – ответила я, застегивая куртку. – И должна.

Мама плакала, умоляла остаться, но я была непреклонна. Материнский инстинкт работал не против моих планов, а вместе с ними. Мать должна защищать семью. Любой ценой.

В семь вечера приехал Камаль. Увидев меня с ребенком на руках, он остолбенел.