Амина была в восторге от перспективы стать старшей сестрой еще раз. Носилась по дому, придумывая имена и планируя, как будет помогать маме. Она уже накупила детских книжек, игрушек, рисовала картинки для будущего братика или сестрички. В ее десятилетнем мире все было просто – мама ждет ребенка, значит, будет новый член семьи, которого нужно любить и защищать.

– А папа знает? – спросила она однажды, когда мы вместе складывали детские вещи.

– Нет, солнышко. Пока нет.

– Расскажешь ему?

Я не ответила. Как объяснить ребенку, что взрослые иногда так запутываются в своих отношениях, что боятся даже простых разговоров?

Я так и не рассказала Саиду. Каждый день откладывала этот разговор, находя новые оправдания. То слишком рано – только первый триместр. То слишком поздно – зачем его тревожить. То просто страшно – вдруг он захочет вернуться. А готова ли я к этому? Готова ли снова рисковать своим спокойствием ради любви, которая так дорого мне стоила?

Телефон несколько раз набирала его номер, но так и не нажимала вызов. Представляла его голос, его реакцию. Радость? Гнев? Требование вернуться? И что бы я ответила?

А потом стало поздно рассказывать. Потому что Саид исчез.

Первой это заметила Амина. Дети иногда гуляли по городу с дедушкой, и она привыкла высматривать в толпе знакомые лица. Папины машины у офисных зданий, папиных людей на улицах. След той жизни, которая когда-то была нашей. Девочка была внимательная, как маленький сыщик, замечала детали, которые ускользали от взрослых.

– Мама, – сказала она однажды вечером, когда мы ужинали. – А где папина охрана?

– Какая охрана, солнышко?

– Ну те дяди, которые всегда ездили за нами. Раньше они были везде – у школы, у магазинов, даже здесь иногда мелькали. Помнишь, дядя Руслан всегда стоял возле подъезда? А дядя Магомед покупал мороженое в том киоске напротив? Теперь их нет.

Я знала этих людей. Саидовы люди, которые годами следили за нашей безопасностью. Привыкла к их присутствию настолько, что перестала замечать. Они растворялись в городском пейзаже, становились частью фона. И только сейчас, когда Амина обратила внимание на их отсутствие, я поняла – действительно, их не было уже несколько недель.

Я не обратила внимания. Подумала – может, Саид действительно оставил нас в покое. Может, понял, что мы больше не нуждаемся в его защите. Или просто решил сэкономить – зачем тратить деньги на охрану бывшей семьи?

Как же я ошибалась.

В последние недели я чувствовала себя спокойно, как давно не чувствовала. Ходила на работу, занималась детьми, планировала будущее. Даже начала думать о том, чтобы переехать в другой район, снять квартиру побольше. Для троих детей наша двушка становилась тесновата.

Врач сказал, что беременность протекает нормально. Токсикоз почти прошел, аппетит вернулся, даже настроение стало лучше. Гормоны делали свое дело – я светилась изнутри тем особым счастьем, которое бывает только у беременных женщин.

Коллеги поздравляли, подруги удивлялись смелости рожать третьего ребенка в одиночку, но поддерживали. Жизнь налаживалась. Медленно, осторожно, но налаживалась.

Звонок пришел поздно вечером. Я укладывала Амину спать, читала ей "Алису в стране чудес" – ее новую любимую книжку. Девочка уже засыпала, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер.

– Алло? – ответила я тихо, чтобы не разбудить дочь.

– Саша Романова? – мужской голос, незнакомый, с кавказским акцентом.

В голосе была какая-то особая интонация, которая сразу же заставила меня насторожиться. Не угрожающая, но серьезная. Деловая. Как у людей, которые привыкли говорить о важных вещах.

– Да. А вы кто?

– Меня зовут Камаль. Я работал с твоим мужем.

Бывшим мужем, хотела поправить я, но что-то в тоне собеседника заставило меня молчать. Работал – прошедшее время. Это тоже было странно.

– Что вам нужно? – спросила я осторожно, выходя из детской и закрывая дверь.

– Встретиться. Поговорить. Есть вещи, которые ты должна знать.

– О чем?

Пауза. Долгая, тяжелая пауза, от которой мурашки побежали по спине. В такие моменты кажется, что мир замирает в ожидании плохих новостей.

– О Саиде. О том, что с ним случилось.

Сердце пропустило удар. В животе что-то сжалось – не только от волнения, но и от инстинктивного страха матери, защищающей неродившегося ребенка.

– Что случилось? – прошептала я.

– Не по телефону. Завтра, в два часа дня. Кафе "Встреча" на Пушкинской. Приходи одна.

– Но…

Гудки. Он повесил трубку.