Главный вход был открыт. Внутри горел тусклый свет – единственная лампочка под потолком, раскачивающаяся на сквозняке. В центре зала стоял стул. На стуле сидел он.

Шамилов.

Пять лет я не видел его живым. На фотографиях – да, мои люди следили за ним. Но вот так, лицом к лицу… Ебать, как же он изменился.

Инвалидное кресло, которое я ему подарил, заменили протезы. Дорогие, немецкие, почти не отличимые от настоящих ног. Лицо изрезано шрамами – последствия нашей последней встречи, когда я кромсал его ножом, пока он не потерял сознание от боли.

Но глаза… глаза остались прежними. Холодные, умные, полные той самой ненависти, которая жжет годами и не гаснет.

– Саид, – сказал он, и его голос звучал хрипло. Я перерезал ему горло не до конца тогда, оставил жить. Еще одна ошибка. – Как дела, братишка?

Я не ответил. Оглядывался, ища Амину. Склад был пуст, только мы двое и тени снайперов в окнах.

– Где моя дочь? – спросил я.

– В безопасном месте, – усмехнулся Шамилов. – Не волнуйся. С ней обращаются… осторожно. Пока.

– Если ты тронул ее…

– Что? – он встал, опираясь на трость. Хромал на левую ногу – ту, что я переломал молотком. – Что ты сделаешь, Саид? Убьешь меня? Покалечишь еще больше?

Он подошел ближе, и я увидел, что шрамы на его лице складываются в гротескную улыбку.

– Знаешь, что самое смешное? Ты думаешь, что знаешь правду о том, что произошло между нами. О Лейле. О предательстве. Дведцать лет назад. Двадцить долбаных лет…Ты ведь уже забыл о ней!

– Я знаю, – процедил я сквозь зубы. – Видел записи. Видел, как вы ебались в моей постели и смеялись надо мной.

Шамилов рассмеялся – скрипуче, как ржавые петли.

– Записи… Да, записи. А ты никогда не задавался вопросом, кто их снимал? Кто установил камеры в твоей спальне?

Что-то холодное шевельнулось в моей груди. Предчувствие. Знание того, что сейчас мой мир снова развалится на куски.

– Говори ясно, – сказал я, доставая пистолет.

– О, пистолет, – Шамилов захлопал в ладоши. – Как страшно. Напомни мне, сколько раз ты уже убивал меня?

Он дошел до старого стола, открыл лежащий на нем ноутбук.

– Хочешь увидеть правду, Саид? Настоящую правду?

На экране появилось видео. Та самая спальня. Та самая кровать. Но не то, что я помнил.

Лейла лежала связанная. Со слезами на лице. С кляпом во рту.

А над ней стоял… я.

– Что за хуйня? – прорычал я. – Это подделка!

– Нет, братишка. Это оригинал. То, что ты видел двадцать лет назад – монтаж. Очень качественный, очень убедительный. Но монтаж.

Видео продолжалось. Я смотрел на экран и не мог поверить. Там был я – но не я. Мои руки, мое лицо, но действия… Действия, которых я никогда не совершал.

На записи я насиловал связанную Лейлу. Медленно, методично, наслаждаясь ее страхом.

– Нравится? – спросил Шамилов. – Технологии уже тогда были удивительные. Можно смонтировать что угодно. Заставить человека поверить в любую ложь. Особенно если он хочет верить, чтобы причинить боль.

Меня затошнило. Не от видео – от понимания.

– Ты… ты заставил меня убить невинную женщину.

– Заставил? – Шамилов покачал головой. – Я всего лишь показал тебе запись. А выводы ты сделал сам. Решение принял сам.

Он выключил ноутбук, повернулся ко мне.

– Знаешь, что было на самом деле? Лейла была девственницей, когда ты на ней женился. Верной женой все три года брака. Она любила тебя так сильно, что готова была умереть за тебя.

В груди разверзлась пропасть. Воздух стал густым, как кисель. Я не мог дышать.

– И ты… – голос оборвался. – Ты убил ее руками человека, который любил ее больше всего на свете.

– Технически, убил ты, – поправил Шамилов. – Я просто… подтолкнул. Дал нужную информацию в нужный момент.

Пистолет в моей руке стал невесомым. Или я перестал его чувствовать. Весь мир сжался до размеров этого чертового склада, до голоса Шамилова, рассказывающего правду, которая жгла изнутри, как кислота.

– Зачем? – выдавил я. – Зачем ты это сделал?

– Потому что мог, – ответил он просто. – Потому что хотел посмотреть, что произойдет, если самого жестокого человека, которого я знаю, заставить убить того, кого он любит.

Он подошел еще ближе, заглянул мне в глаза.

– И знаешь что? Результат превзошел все ожидания. Ты не просто убил ее. Ты мучил меня три дня, думая, что мстишь за предательство. А на самом деле… на самом деле ты мстил за собственную глупость.