Машину я оставила в лесу в километре от дома еще позавчера. Старую, купленную на чужое имя через посредников. На такие вещи меня научил сам Саид, сам того не подозревая.

Дети сели на заднее сиденье молча. Амина задремала почти сразу – для нее это была просто поездка к бабушке. Абдул смотрел в окно, о чем-то думал. Иногда поглядывал на меня через зеркало заднего вида.

Я завела мотор и тронулась по лесной дороге, ведущей прочь от дома. От Саида. От жизни, которая давно перестала быть жизнью, превратившись в существование.

Знаете, есть особое чувство – когда ты наконец делаешь то, что должна была сделать давным-давно. Когда каждая клетка тела кричит "да", даже если разум твердит "безумие". Я ехала по темной дороге, и впервые за годы чувствовала себя собой. Не женой Саида. Не матерью его детей. Не пленницей в золотой клетке. Собой.

Первый час мы ехали молча. Потом Абдул заговорил:

– Мам, а папа будет нас искать?

– Наверное, – ответила я честно.

– И найдет?

– Не знаю.

– А если найдет… он заберет нас обратно?

Я притормозила, остановилась на обочине. Повернулась к сыну.

– Послушай меня внимательно, Абдул. Что бы ни случилось, помни – я люблю тебя и Амину больше жизни. Все, что я делаю, я делаю ради вас. Чтобы вы выросли в мире, где можно не бояться. Где любовь не причиняет боль.

Он кивнул серьезно.

– Я понимаю, мама. И я тебя поддерживаю.

Мой мальчик. Мой храбрый, умный мальчик, который в четырнадцать лет понимал то, чего не понимали многие взрослые.

До дома моих родителей было шесть часов езды. Шесть часов, чтобы додумать план. Шесть часов, чтобы приготовиться к неизбежной встрече с Саидом.

Потому что он найдет нас. Конечно найдет – он же знает адрес. Более того, я специально поехала к родителям именно поэтому. Не из сентиментальности. По расчету.

Дом генерала в отставке – не то место, где Саид мог вести себя как тиран. Там он был вынужден играть роль цивилизованного человека. При моем отце – заслуженном военном, кавалере орденов – Саид не посмеет применить силу или угрозы.

Отец никогда не любил моего мужа. Говорил, что тот "пахнет кровью". Теперь я понимала, что отец был прав.

Но на этот раз я буду готова. На этот раз я не позволю ему загнать меня в угол страхом и манипуляциями. Потому что у меня есть то, чего не было раньше – понимание того, кто он такой на самом деле.

Не принц, который спасает принцессу. Не сильный мужчина, который защищает слабую женщину. Тиран, который держит семью в страхе и называет это любовью.

****

От лица Саида

Я проснулся от холода. Странно – в доме всегда было тепло, система отопления работала круглосуточно. Протянул руку в сторону Саши и нащупал пустоту.

Холодную постель.

Сел резко, осмотрелся. Рассвет только-только пробивался сквозь шторы. Ее вещи были на месте, но что-то… что-то было не так.

Запах. В комнате не хватало ее запаха.

Я сорвался с постели, выбежал в коридор.

– Саша! – крикнул я. – Саша, где ты?

Тишина. Мертвая, зловещая тишина.

Детская комната была пуста. Постели не тронуты, но вещи… Ебать, половины вещей не было.

Одежда. Игрушки. Документы.

Она сбежала. Моя жена сбежала от меня, забрав детей.

– Ханым? – в коридоре появился Хасан. – Что случилось?

– Где они? – рявкнул я. – Где моя семья?

Хасан побледнел, понял все без объяснений.

– Поднимаю всех, – сказал он, доставая телефон. – Перекрываем дороги, проверяем…

– Стой, – остановил я его.

Логика. Нужна была холодная логика, а не паника. Куда могла поехать Саша? К кому? У нее не было друзей – я не позволял ей общаться ни с кем, кроме семьи. Родственники… Ее родители.

Конечно. К родителям, которых она не видела годы. К людям, которых я запретил ей встречать, потому что они "плохо на нее влияли".

Сейчас это казалось такой глупостью. Таким мелочным, жестоким контролем.

Конечно. Ее отец – военный в отставке. Мать – врач из хорошей семьи. Она никогда не вмешивала никого в наши отношения. Но больше ехать некуда.

И сейчас она поехала именно к ним. Не случайно. По расчету.

Умная девочка. Знала, что я не буду устраивать скандал в доме военного. Не стану угрожать или применять силу при свидетелях.

– Готовь машину, – сказал я. – Едем.

– Взять людей?

– Нет. Только я.