Поблагодарив добрую женщину уже не знаю какой по счёту раз, я пожелала ей и Нати приятной дороги и вернулась в дом. Хельга позвала нас ужинать, и этот вечер на кухне прошёл так же шумно, весело, с перебранками и смехом, как и вечера до этого.
Удивительно, но я настолько привыкла к такому незатейливому времяпровождению, что уже не представляла себя одной в этом месте. Да и... любом другом.
Я же собиралась искать дорогу домой, собиралась докопаться до правды и узнать, как и почему здесь оказалась, а сейчас... Нет, понять, почему меня забросило в этот мир и это тело, по-прежнему хотелось. Вот только не уверена, что всё ещё рвалась обратно... Эта новая жизнь мне нравилась. Я чувствовала себя на своём месте.
И другого мне уже не хотелось.
После того как все дети были уложены и дом затих, я отправилась к себе. Переоделась, причесалась и хотела уже потушить свет, но вдруг заметила на прикроватной тумбочке ключ.
Странно...
Готова была поклясться, что положила его в шкатулку к медальону и украшениям Элианы. И вот он тут.
— Решили о себе напомнить? — хмыкнула тихонько, имея в виду этих тихушников, сумеречных.
Взяла ключ, задумчиво повертела перед глазами.
— Что же ты открываешь...
Ответа, разумеется, не последовало. Но почему-то вдруг показалось: он уже совсем рядом.
Следующие дни прошли в привычной суете. Грейсхольм жил, дышал, шумел и, казалось, уже больше не собирался возвращаться к прежней тишине. Я вставала рано, ложилась поздно и всё время что-то делала: считала, записывала, проверяла, думала.
По настоянию законников я взялась за составление плана устройства приюта. Писала о распорядке дня, распределении обязанностей, безопасности. Уклад, правила, обучающая программа...
Больше всего беспокоил вопрос финансов. Монеты, собранные горожанами, исчезали с пугающей скоростью: еда заканчивалась быстрее, чем мы её докупали. Впору и правда задуматься о корове и собственном огороде... А ещё мельнице, курятнике и прочей живности. Стану леди-свинопаской на радость баронессе Дансфорд. То-то она будет рада...
Я искренне надеялась, что господин ревизор останется доволен и Грейсхольм официально признают приютом. Тогда нам начнут выделять средства из казны, как это было при Гартене, и я наконец перестану вздрагивать при каждом подсчёте расходов.
Очередная поездка в Лирмонт стала необходимостью. Нужно было докупить продукты, переговорить с сапожником, а заодно передать когда-то принадлежавшую дочери Далии одежду и обувь тем, кому они действительно могли пригодиться.
В этот раз со мной поехали Том и Ильва. Хельга осталась дома с младшими, пообещав, что никто никуда не полезет и ничего не сломает; по крайней мере, намеренно. Увы, прецеденты уже имелись...
Словно беря пример с Грейсхольма, Лирмонт тоже зашумел и принарядился. На главной площади уже вовсю шла подготовка к ярмарке. Несколько крепких мужчин сколачивали подмостки, другие устанавливали палатки и протягивали между ними цветные фонарики. Я и самой себе боялась признаться, с каким нетерпением ждала этой ярмарки. Хотелось развеяться, повеселиться. Хотя бы на один вечер из предприимчивой леди превратиться в просто беззаботную девушку, каковой я была ещё совсем недавно.
После всех дел в городе я решилась на то, что откладывала: осмотреть как следует дом Гартена. Мою, прости Господи, собственность.
По лицам Тома и Ильвы было видно, что они предпочли бы прогуляться в ад, чем переступить порог клятого дома. Но меня одну не отпустили. Сказали, что будут рядом, на всякий случай, и сами мне всё покажут.
Дом оказался в ещё худшем состоянии, чем я запомнила. Видимо, память пыталась стереть удручающие картины, но вот разруха, грязь и запустение снова стояли перед глазами. Здесь невозможно было жить, не то что воспитывать детей. Сдавать? Да кто же позарится на такое «сокровище»! Мы прошли все комнаты, и с каждой новой становилось всё яснее: ни сдать, ни уж тем более продать этот дом в таком состоянии невозможно. Не уверена, что его возьмут даже даром.
Когда вышли на улицу, Том глубоко вдохнул чистый прохладный воздух и произнёс с явным облегчением:
— Как же хорошо, что мы там больше не живём.
Я угрюмо кивнула, а Ильва в ответ мрачно усмехнулась.
Перед возвращением домой решила заглянуть в лавку Марты, узнать, есть ли чем нас порадовать, но, увы, портнихи на месте не оказалось. Нати лишь развела руками: мол, нашим заказом госпожа портниха изволила заняться лично, а потому сообщить ей нам нечего.
Грустно улыбнувшись, я поблагодарила девушку и отправилась в Дубы, уже почти смирившись с мыслью, что на ярмарку поеду в бархатном платье, которое за последние пару недель чего только не пережило. Ладно, хотя бы сапожки Далии имеются, а утеплюсь найденной на чердаке шалью. Моль её, конечно, не пожалела, но под накидкой будет не видно.
Не до нарядов, убеждала я себя. Не до этого.
Но, как оказалось, судьбе было виднее...