— Для них это и есть сокровища, — ответила я, аккуратно откладывая выбранное в сторону. — Маленькие, но свои.

Он ничего не сказал — только улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой в груди становится тепло.

Для старших мальчиков Рейнмар помог выбрать подарки и он же в конце концов за всё заплатил, хотя я гордо упиралась.

— Мне приятно, — заявил, ничего не желая слушать. — Не всё же тебе баловать мелочь. Я тоже хочу.

Долго я не артачилась, приняла подарки и счастливая смотрела, как каждую вещицу старательно заворачивают в шуршащую бумагу.

Отдав кучеру, следующему за нами, всё купленное и отправив обратно, Рейнмар остановилсяу палатки, откуда тянуло густым, сладким ароматом.

— Я на минуту...

Вернулся с двумя глиняными кружками.

— Горячий шоколад. С корицей и чем-то ещё… Продавец уверял, что это семейный секрет.

Я осторожно сделала глоток и едва не застонала от удовольствия. Господи-и-и... Давно такой вкуснотищи не пробовала! А может, и никогда.

— Это незаконно, — вынесла вердикт. — За такое нужно сажать. Это же преступление против фигуры!

Интересно, где в обычные дни этим «зельем» торгуют...

— Всё с вашей фигурой в порядке, леди Ван’Роэль, — хмыкнул Аргейл. И тут же, невыносимый, добавил: — Я бы, конечно, предпочёл убедиться наверняка, своими глазами, при... свете луны и... мягких утренних лучах солнца тоже, но... Возможно, когда-то ты мне это позволишь...

— Не будь этот шоколад таким вкусным, я бы уже выплеснула тебе в лицо.

А так жалко. Да и вообще... Пусть думает, что это у меня от горячего напитка на щеках румянец.

Мы шли дальше, уже не спеша. Люди здоровались: кто-то просто кивал, кто-то ещё и улыбался, глядя на нас и явно восхищаясь моим нарядом. А может, и моим спутником. Ну или нами в целом — всё-таки неплохая из нас вышла парочка. То, что надо.

Я ловила эти взгляды с удовольствием, чувствуя, что внимание лирмонтцев больше не настораживает, а наоборот, греет сердце. Давно мне не было так хорошо и так весело.

Вскоре мы вышли на другую площадь, скромнее в размерах, но такую же принаряженную, окружённую одно- и двухэтажными домами. Здесь палаток было меньше, но атмосфера — ещё теплее. Кто-то жарил мясо, кто-то разливал горячие напитки, дети бегали между взрослыми, смеясь и что-то весело выкрикивая.

Рейнмар купил нам перекусить, и мы остановились у края площади, наблюдая за происходящим.

— На тебя смотрят, — заметил он негромко. — И я не уверен, что мне это нравится. Слишком много внимания...

— Лорд Аргейл, что за собственнические замашки? — покосилась я на этого собственника. — Мы ведь просто соседи.

— Это ненадолго.

— Вашей самоуверенности остаётся только позавидовать, — продолжила я пикировку, от которой сегодня тоже получала удовольствие.

Как и от общества мужчины, с которым меня так неожиданно свела судьба в этом мире. Даже не верится, что его брат — такой гад. И что Элиана... я...

Его жена.

Воспоминание о другом Аргейле немного омрачило настроение, но я тут же поспешила выставить его из своих мыслей.

Лучше вообще о нём не думать.

Не сегодня.

— Просто констатирую очевидное. Очевидное для нас обоих, — взглянул он на меня исподлобья, снова заставив зардеться.

К счастью, неловкая пауза закончилась, толком не успев начаться. Музыка вдруг заиграла громче, быстрее. Люди начали собираться в круг, хлопать в ладоши, притопывать. По всей видимости, настало время народных плясок.

Я не успела доесть, как Рейнмар схватил меня за руку.

— Пойдём!

— Я же не умею...

— Здесь ничего сложного, — сказал он уверенно. — Просто повторяй за всеми.

Постепенно меня подхватили ритм, смех, движение. Мы кружились, сбивались, снова находили шаг. И смеялись. Так весело и беззаботно, что хотелось подобно насекомому, застывшему в янтарной смоле, навсегда остаться в этом вечере.

Задержаться в сказочных мгновениях.

Незаметно залихватская музыка сменилась нежной мелодией. Плавной, почти интимной. Рейнмар притянул меня ближе, положив ладонь мне на талию. Его движение было уверенным, спокойным, и я вдруг поняла, что знаю этот танец. Не умом — телом. Оно само подстраивалось, шаги ложились идеально.

— Ты прекрасна, Элиана... Преступно прекрасна, — прошептал он, наклоняясь ближе.

Я не ответила, но и взгляд отводить не стала. Решила, была не была! Разок можно и утонуть в зелени его глаз.

Запах его кожи, тепло его руки, голос — низкий, чуть хриплый… Всё это кружило голову сильнее любого крепкого напитка. Я чувствовала, как напряжение между нами нарастает, как воздух вокруг едва ли не искрится.

Он наклонился ещё ближе.

Я не отстранилась.

Наоборот, подалась к нему, но...

Музыка вдруг резко оборвалась, кто-то из танцующих задел нас плечом, и наваждение рассеялось, оставив после себя лёгкую горечь сожаления.