—Я… — начала медленно. — Рано осталась без семьи. Долгое время жила с двоюродной бабкой, которая меня и воспитала. А узнав о своём наследии, приняла решение переехать в Грейсхольм — мой родовой дом. Я вернулась, чтобы начать всё заново.

— Значит, у вас нет ни мужа, ни детей? — последовал следующий вопрос.

— Нет.

— И, как следствие, нет опыта воспитания...

— Разве муж и дети были у мейра Гартена? — не сдержалась я, глядя Штайнеру прямо в глаза. И тут же, спохватившись, поправилась: — Я хотела сказать — жена. Насколько мне известно, бывший хозяин приюта был одинок.

— И видите, к чему это привело...

— Если переживаете, что большую часть дня буду посвящать попойкам в тавернах, смею вас заверить: мне неинтересно подобное времяпровождение. К тому же... Пусть у меня нет своих детей, ноя знаю, что такое одиночество. И знаю, как важно, чтобы рядом был хоть кто-то, кому ты небезразличен.

Штайнер переглянулся с Лоосом.

— Тринадцать детей, леди. Это немало. Где они будут жить? Здесь?

— Да.

— Дом, — Лоос окинул гостиную оценивающим взглядом, — нуждается в ремонте. Детям требуются надлежащие условия.

Не знаю, что задело сильнее: его слова или тон, каким они были произнесены.

— По сравнению с приютом Лирмонта Грейсхольм выглядит дворцом королевы! — не сдержалась, ответила резко.

В комнате повисло молчание.

Штайнер нахмурился, Лоос поджал губы.

— Мы здесь не для шуток, — холодно заметил он.

Я уже собиралась извиниться, сбавить обороты, но в этот момент дверь тихо скрипнула.

— Прошу прощения, господа…

В гостиную вошла Хельга с подносом. На нём — тарелка с ещё тёплой сдобой, варенье, ломтики сыра. За старушкой — Ильва, сосредоточенная и серьёзная, несла чайник и чашки, стараясь не расплескать ни капли.

— Чай, — сказала девочка, чуть покраснев. — Если позволите.

Хельга уже расставляла чашки, и это простое проявление внимания неожиданно разрядило обстановку. Пар над чаем поднимался тонкими струйками, наполняя комнату запахом трав. Успокаивая.

Пары минут передышки мне хватило, чтобы окончательно взять себя в руки, собраться с мыслями. К счастью, представители местной власти не стали отказываться от угощений, Йоханн и тот решил присоединиться. И пока они уничтожали последнее, что у нас оставалось, я сказала:

— Я не могу дать гарантий, что всё будет идеально. И не обещаю, что справлюсь без ошибок. Но я могу пообещать другое. — Я сделала вдох. — Я не позволю этим детям снова стать никому не нужными. Не разлучу брата с сестрою. Сделаю всё, чтобы у них был дом, еда, образование и… осознание, что они не лишние. Я найду учителей, приведу дом в порядок. Я не отдам их обратно в кошмар, в котором они росли долгие годы.

Я не знала, рядом ли дети, но надеялась, что эти слова, полные искренности и тепла, услышит не только троица незнакомцев, но и мои маленькие гости.

Штайнер медленно отпил чай. Лоос тоже сделал глоток, потом отставил чашку.

— Поступим так! Вы на испытательном сроке, леди Ван’Роэль, — сказал он наконец. — Месяц... или около того... Да, думаю, хватит.

Я напряжённо кивнула, а чиновник продолжил:

— За это время вы обязаны привести дом в надлежащее состояние, наладить быт, обеспечить детям обучение и представить письменный план устройства приюта. Распорядок, обязанности, источники содержания. Вам всё ясно?

Ещё один кивок.

— По истечении срока, — добавил Штайнер, — в Грейсхольм прибудет представитель канцелярии общественного призрения. Он и примет окончательное решение.

Я вздохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

— Благодарю вас, господа. За доверие.

— Мы искренне надеемся, что вы знаете, что делаете.

К счастью, они не стали задерживаться. Допив чай, стали прощаться. Я проводила их до ворот, и уже там констебль Крейц чуть замедлил шаг.

— Леди… — Он оглянулся и, убедившись, что остальные отошли подальше, сунул мне в ладонь увесистый кошель. — Это… жители Лирмонта. Для детей. Кто сколько смог.

Я растерянно сжала пальцы.

— Спасибо, — выдохнула искренне. — Спасибо вам… всем.

Он кивнул на прощание, после чего быстро нагнал остальных. Я осталась у ворот, с кошелем в руках, чувствуя, как глаза жжёт от непрошенных слёз.

Глава 18

К дому шла медленно, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями и словно опасаясь спугнуть только что обретённое облегчение. Затворив дверь, прислонилась к ней спиной и на несколько секунд прикрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось, но теперь — иначе. Не от страха, а от осознания: у нас есть время.

Время и официальное разрешение заботиться о детях до появления ревизора.

Вспомнив об оставленной в гостиной бумаге, я поспешила туда, чтобы надёжно её спрятать. Каково же было моё удивление, когда из гостиной раздался бодрый голос Хельги:

— А ты куда полезла? Кайя! А ну, спускайся! Лестницы не для малышей!