Я шла по знакомой тропинке вглубь парка, невольно улыбаясь. Беседка, в которую я направлялась, за этот год тоже успела стать для нас особенным местом. Когда-то покосившаяся, с потемневшими от сырости досками и облупившейся краской, теперь она выглядела так, будто только что сошла с картинки в старой книжке. Том, Дрейв и Марек потрудились на славу: очистили дерево, заново его покрасили, заменили подгнившие доски на скамьях, укрепили ступеньки и даже вырезали на перилах затейливые узоры. Всё лето дети читали в беседке, рисовали, спорили, играли в настольные игры, а Нора и вовсе считала её своим маленьким королевством.

Подойдя ближе, я уже хотела окликнуть девочку, но осеклась.

В беседке никого не было.

Только на скамейке, там, где Нора обычно сидела с книгой, лежала нарядная бархатная подушка. Тёмно-бордовая, с золотой тесьмой по краям. А на ней — венок, сплетённый из жёлтых дубовых листьев. Такой старательный, аккуратный, явно созданный не наспех.

Я остановилась, окончательно сбитая с толку, и огляделась по сторонам.

И тут увидела их.

По дорожке ко мне приближались Нора и Рейнмар.

— Доброе утро, леди Ван’Роэль, — он подарил мне самую обаятельную из всех своих улыбок.

Впрочем, у Рейнмара все улыбки обаятельные, и каждая стрелой вонзается мне в сердце. А уж взгляд зелёных глаз... Стреляет на поражение.

— Что здесь происходит? — неуверенно улыбнулась в ответ и оглянулась на венок.

Хихикнув, Нора взбежала по ступеням, взяла в руки бархатную подушку.

— Происходит, а точнее, настал, самый долгожданный для меня день. — Рейнмар приблизился, взял меня за руки. — Обещаю сделать всё красиво и официально, с сотней гостей и прочей мишурой, как и подобает герцогу Ванхельскому. Но сначала хочу спросить тебя, Алина... — Моё настоящее имя он прошептал одними губами, завораживающе, интимно, волнительно, а потом с улыбкой добавил: — Ты станешь моей женой?

Осторожно ступая, словно боясь споткнуться и уронить свою бесценную ношу, к нам приблизилась Нора.

Чувствуя, как от волнения по коже бегут мурашки, я тем не менее сделала вид, что не собираюсь хлопаться в обморок от счастья. И вообще, сдержанность — моё второе «я».

Ну да, ну да...

— А как же клятва оставаться холостяком до скончания века?

— Это было бы очень скучное времяпрепровождение. — Он поднёс к губам мои пальцы, на миг прижался к ним губами и продолжил с хитрым взглядом: — Вот уже больше года я маюсь от неизличимой болезни. В вашей власти исцелить меня своей любовью, госпожа целительница. Только вы на это и способны...

Я тихонько прыснула и сказала:

— Ну разве я могу оставить нуждающегося без заботы и внимания.

— Верно подмечено, любовь моя, — прошептал Рейнмар, привлекая меня ещё ближе. — Я нуждаюсь в тебе. Каждый день, каждую минуту. Днём, ночью... — выделил последнее слово.

Неугомонный.

Забрав у Норы венок, он возложил его мне на голову как самую настоящую золотую корону. Для меня этот венок и был ею. Бесценным сокровищем, символом нашего союза и счастливого будущего.

Будущего, которое мы встретили поцелуем под смущённое хихиканье Норы.