— Имею полное право! — окончательно слетел с катушек Гартен. — Это мой подопечный! Мой!!! — Он ткнул в меня пальцем: — А эта… Эта особа ночью колдовала. Или думаете, никто не заметил вспышек на окраине? Ты ещё хорошо отделалась, ведьмочка. Только попробуй коснуться меня силой, и вместо дома в наследство получишь виселицу!

Он это серьёзно? Толпа оживилась, кто-то даже одобрительно кивнул, и сразу стало ясно, что в бреде, который нёс Гартен, была доля правды.

Про виселицу.

Мерзавец ловко играл страхами людей и чувствовал себя под защитой закона.

— Успокойся, Гартен, — тихо сказал Рейнмар. Опасно тихо. — Перестань нести чушь.

— Или что? — Мейр хмыкнул. — Что вы мне сделаете, Аргейл? Или забыли, что больше не на войне? Прекращайте воевать и возвращайтесь домой. Или в «Медный кувшин». Как эта ведьма приехала, вас там потеряли.

Удар, и Гартен пошатнулся. От соприкосновения кулака Рейнмара с красной щекой пьяницы, голова толстяка дёрнулась, но, к моему огорчению, осталась на шее. Только челюсть слегка перекосило, да и то лишь на пару мгновений. Пока ублюдок потирал щеку, к Рейнмару рванулся его «секьюрити».

Я повисла на руке лорда и с мольбой в голосе сказала:

— Не надо. Только хуже станет.

Чувствовала, как напряжено его тело, как закаменел каждый мускул. Было видно, Рейнмару стоило немалых усилий, чтобы услышать меня, сдержаться и не ввязаться в драку.

— Ответишь за всё, Гартен. Причём уже скоро, — предупредил он холодно.

Мерзавец опять тряхнул Тома за плечо.

— Этот щенок сбежал, нарушил правила приюта. Вот кто будет отвечать! Сегодня же! Я веду его назад. И ни вы, Аргейл, ни ваша леди-ведьма ничего не сможете сделать. Шевели ногами, Том!

Парень бросил на меня затравленный взгляд, а потом отвернулся. Толпа расступилась, безропотно пропуская мальчика и его мучителей. Странное дело, но я была почти уверена: ребёнка они даже не заметили. Все смотрели на меня, на Рейнмара, и плевать им было на судьбу беспризорника.

От этого стало противно, тошно.

— Отправил? — спросила я, глядя вслед удаляющимся тварям, волочащим за собой парня.

— Нет. Почтовая карета прибудет только на следующей неделе. Сам отвезу.

— Хорошо.

Я продолжала стоять и смотрела, пока три фигуры не скрылись за поворотом. Вчера утром я торжествовала, а сегодня...

Сегодня хотелось удавиться от собственной беспомощности.

— Пойдём. — Рейнмар мягко коснулся моего плеча, помогая сдвинуться с места. — Отвезу тебя домой.

Глава 14

Дорогу до Грейсхольма я почти не запомнила. Ландо покачивалось, колёса стучали по дороге, а у меня внутри всё так же гулко отзывалось эхом: «Мои дети — мои правила!», «Ведьмочка», «В тюрьме из тебя выбьют спесь!».

По ком уж точно тюрьма плакала, так это по Гартену. Сейчас, в том состоянии, в каком пребывала, я бы его и на виселицу отправила. Чтоб сразу...

— Элиана, — негромко позвал Рейнмар, когда мы подъехали к воротам, — с тобой всё будет хорошо?

— Это же не я в приюте.

Я мрачно усмехнулась, а лорд тихонько вздохнул:

— Я постараюсь вернуться уже завтра. Если в столице всё сложится.

— Ты намерен смотаться... съездить туда и обратно за сутки?

Аргейл улыбнулся:

— Не только вы у нас с сюрпризами, госпожа колдунья. Я редко прибегаю к магии, не люблю её... Но это один из тех случаев, когда она послужит во благо, а не чтобы... — Он осёкся и, бросив на меня задумчивый взгляд, приподнял за тулью шляпу. — Сидите дома и не ищите неприятностей.

— Не буду, — вяло отозвалась я. Выбралась из ладно, выдавила из себя кислую улыбку и тихо проронила: — Спасибо.

Он задержал на мне взгляд, а потом, дёрнув за поводья, громко бросил:

— Надеюсь на ваше благоразумие, Элиана!

— Только оно у меня и осталось... — мрачно бросила я, глядя вслед удаляющемуся экипажу.

Не будь я благоразумной, сделала бы всё, чтобы спасти Тома. Но нет, я просто его отпустила. Одному Богу известно, что теперь с ним будет...

Когда ладно скрылось из виду, я юркнула за ворота и пошла к дому. Синие кроны едва заметно шевелились, но сейчас их шелест не успокаивал. Наоборот — тревожил.

Дом встретил тишиной. Не той уютной и умиротворяющей, в какую с удовольствием возвращаешься после непростого дня, а тяжёлой, мрачной, вязкой.

Вот и что я делаю одна в этом заброшенном месте? Зачем сюда приехала?

— Молчите? — буркнула в пустой холл. — Отпустили Тома, и всё, нет его. — Сказала это и тут же поспешила исправиться: — Не в смысле, что... не стало. Хотя с этого ублюдка станется сгубить мальчика! Одна надежда на Рейнмара...

В этот раз на кухне меня не ждал ни пирог, ни булочки. Вообще ничего. Даже помещение, казалось, потускнело и теперь выглядело так же, как в первый день моего приезда: заброшенное, обветшалое, мрачное.

— Ну и ладно! Сама справлюсь.