Несмотря на то, что на чердаке я была одна, ощущение чужого присутствия не покидало. И вроде бы уже пора свыкнуться, но мурашки всё равно бегут по коже.

Признаться, я была даже рада гостю из плоти и крови и почему-то надеялась, что смогла заинтересовать его бутербродами. Заставить задержаться.

— Так, одежда, — дала себе установку и шагнула к ближайшему сундуку. Крышка поддалась с протяжным скрипом. Внутри — аккуратно сложенные мужские вещи: тёмные штаны, пара сорочек, подтяжки, обувь из мягкой кожи и... хм... наверное, подштанники. На самом дне обнаружился добротный пиджак. Хотя нет, сюртук скорее. Видно, что тёплый, с подкладом. Сделан, как говорится, на совесть и на века. Век он, видимо, здесь и справил или как минимум полстолетия. Запах у одежды был не самый приятный — затхлый. Но ничего — отстираем!

Набрав целую охапку шмоток и взметнув к потолку настоящее облако пыли, чихая, поднялась. Собиралась уже спуститься обратно, как вдруг за что-то зацепилась. Вскрикнула, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Одежда полетела на пол, вместе с простынёй, которую я, дёрнувшись, потянула за собой. Воздух почти посерел от пыли, и, кажется, у меня скоро начнётся на неё аллергия! Шурша, простыня соскользнула на ворох тряпок, открыв моим глазам... кукольный дом. Нет, целый замок! Большой, почти в человеческий рост, с башенками, миниатюрными окнами и дверцами. Дом внутри дома... Краска на нём выцвела, кое-где облупилась, но даже в таком виде он поражал своей детализацией. Филигранная работа... Крохотные ставни, миниатюрные камины за стеклом, выточенные перила лестниц. А хрустальные люстры и картины на стенах — вообще шедевр.

Шагнув ближе, заметила на фасаде, прямо под крошечным балконом второго этажа, вырезанное изображение дубового листа. Точь-в-точь такое же, как на деревянном медальоне, который я подобрала вчера на кухне, а собираясь на вечеринку к леди Дансфорд, положила в шкатулку.

Вспомнились слова баронессы о дочери Далии, которую забрали. Кто, почему, какое имел право — непонятно. Должно быть, этот кукольный дом принадлежал её дочке. А когда девочка уехала, прабабка Элианы убрала его с глаз подальше. Чтобы не травить себе сердце воспоминаниями.

Я наклонилась, желая рассмотреть миниатюрную парадную дверь с искусной резьбой, и заметила, что та приоткрыта. Изнутри будто холодом повеяло. Отдёрнула руку, отступила.

— Так, ладно. Одежда! — напомнила себе в который раз.

Только нагнулась, чтобы подобрать свой улов, как снизу донёсся истошный крик:

— Леди! Ле-е-еди-и-и!

Это был Том. В голосе паренька отчётливо звучала паника.

— Ну что ещё… — Я подхватила юбки и, спотыкаясь, бросилась к лестнице.

За спиной что-то тихо щёлкнуло, будто захлопнулась дверца в кукольном доме.

Давно я так не бегала. Слетела по лестнице, едва не покатившись кубарем. Длинные юбки не придавали манёвренности, а выбившиеся из косы пряди лезли в глаза. Раздражённо смахнув волосы с лица, помчалась дальше, на громкое, пронзительное: «А-а-а!»

— Том! Что случилось?! — выпалила, влетая в комнату, где вчера его оставила.

Вот только парня там не оказалось, а крик, как тут же поняла, доносился из дальней комнаты, до которых ещё не успела добраться.

— Спаси-и-ите! Леди-и-и!

Рванула дальше, а ворвавшись в помещение, замерла как вкопанная. Тома занесло в ванную комнату. Не мою, а, судя по всему, гостевую. Просторную, немного готично-мрачную: ставни были закрыты, и вместо дневного света повсюду горели свечи. Романтичного в этом было мало. Один сплошной ужастик.

Но не это заставило меня раскрыть рот, а... Том. И всё, что с ним происходило.

— Не-е-ет! Отпустите меня! Вы, ненормальные полотенца! Ле-е-еди-и-и...

Ванна, полная тёплой воды, пузырей и пара, явно ждала маленького несчастного. Сам Том сидел посреди комнаты, лупя руками по воздуху и, что самое интересное, там явно было кому получать. На полу, словно эпилептик во время припадка, дёргалось полотенце, рядом сама по себе бурлила пена на деревянной щётке, и ещё один махровый монстр величаво парил над головой Тома.

Не сдержавшись, тихонько прыснула. Нет, если бы со мной случилось подобное, я бы умерла от ужаса, но со стороны...

— Я не грязный! — вопил мальчишка отмахиваясь. — Я только вчера мылся! Ну… почти вчера!

Полотенца, похоже, были с ним не согласны. Особенно то, что коршуном кружило сверху. Мгновение, и оно накрыло парня с головой, а второе, воспользовавшись моментом, овилось вокруг руки несчастного и потащило к ванне.

Том замычал, в ужасе и отчаянье, и мне пришлось вмешаться.

— Так, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно строже, но внутренне всё равно хихикала. — Хватит мучить ребёнка. Он и так напуган.