— Тогда вам стоит быть благодарной, леди. За то, что мы вовремя прибыли. Видите ли, Том уже не ребёнок, а взрослый парень. И может быть опасен. Если он пробрался к вам тайком, то одному богу известно, что задумал этот душегуб. Поверьте, я знаю, о чём говорю. — Хозяин приюта попытался изобразить скорбное выражение, но получилась уродливая гримаса, пронизанная фальшью. — Впустите, и мы с ним разберёмся.

Я покачала головой.

— Этот парень... Том... никак не может быть в Грейсхольме. Я его не впускала, а дом незнакомцев не принимает.

— Но артефакт показывает... — начал было Гартен.

Я перебила:

— Артефакты могут ошибаться. Ищите своего взрослого парня в другом месте.

Я напряглась и даже испугалась, когда этот упрямец рявкнул:

— И всё же позвольте лично убедиться, что этот щенок не здесь! Я и мои люди...

Такие же громилоподобные бандюги.

— Мы всё осмотрим.

— Вас дом тоже не впустит.

Признаться, я и сама в это не верила. Рейнард, например, сумел пройти за ворота, а Том и вовсе проник на кухню. Может, истории про то, что Синие Дубы не пускают чужаков, — вымысел? Поймав взгляд одного из верзил, задержавшийся на вырезе моего платья, невольно сжалась. Но не от холода —от страха. Я одна, их трое. Поблизости ни души, и некому будет прийти мне на помощь. Разве что сумеречные... Но они непредсказуемы, и было бы глупо полагаться на призраков.

— Разрешите попробовать, — нагло вякнул Гартен.

— Не разрешаю!

В ответ он лишь криво усмехнулся и резко, почти яростно толкнул покосившиеся ворота. У меня аж сердце в груди ёкнуло. И тут же вырвался вздох облегчения. Негодяй вскрикнул, отдёрнул руку, словно его ударило током. И... снова попытался, на этот раз навалившись на стальные прутья всем своим немаленьким весом.

И секунды не прошло, как стало ясно, что погорячился. Тело буквально прошило магией, как электрическим разрядом. Его спутники с опаской попятились; Гартен, отлипнув от ворот, пошатнулся.

— Ещё хотите попробовать?

— Что ты со мной сделала?! Ведьма! — прорычал мейр, позабыв, что разговаривает с девушкой отнюдь не его круга.

— Я — ничего. Это всё дом.

— Этотвои фокусы, Ван’Роэль, — прошипел злобно, краснея ещё больше. — Это... — И тут же заорал во всё горло: — Том! То-о-ом!!!

— Я же сказала: нет здесь никого! — страх притупился, уступив место раздражению. — Нет!

Но Гартен, казалось, больше меня не слышал:

— Если ты сейчас же не выйдешь, трусливый щенок! Ох, что я сделаю с Норой, Ильвой, Дрейвом и другими... Со всеми ними! Выходи, трус! Или тебе твоя шкура дороже, жалкое ты чудовище!

От этих слов, от его яростных криков волосы на голове зашевелились. Я стояла и не могла поверить своим ушам. Он всерьёз его шантажирует? Ребёнка?! Угрожает сделать больно другим воспитанникам, если Том не вернётся?

Да Валериан по сравнению с этой мразью само воплощение доброты и сострадания!

— Убирайтесь, Гартен... Убирайтесь немедленно! — теперь уже и я рычала, мечтая испепелить подонка взглядом. Жаль, нет у меня для этого магии! — Проваливайте, пока я действительно не стала ведьмой!

— Успокойтесь, леди, — отмахнулся толстяк и вдруг расплылся в премерзкой такой улыбке. — А вот и она — наша пропажа!

Я обернулась и увидела, как по дороге к воротам бежит Том. Он выскочил без пиджака и даже забыл обуться. Мчался, испугавшись угроз негодяя. Бледный, взъерошенный, с полным отчаянья взглядом.

Очередная усмешка исказила лицо Гартена.

— Зачем же обманывать, леди? Нехорошо так делать... Не по-божески. — Он вскинул руку, подзывая замедлившего шаг ребёнка. — Иди сюда, Том. Я не обижу.

В глазах паренька стоял страх, если не сказать ужас. Так смотрит загнанное животное, понимая, что сейчас его пристрелят, но ничего уже не поделать. Остаётся только умирать.

— Том, не надо... — прошептала я, когда он со мной поравнялся. — Не слушай его.

— Я не могу их бросить, — тихо проронил парень. — Не должен был... — И едва различимо закончил: — Спасибо, леди.

Мгновение, и вот он уже за воротами. Чудовище в обличье человека грубо хватает ребёнка за руку, рычит и приказывает забираться на лошадь. А я смотрю на это и понимаю, что сделать ничего не в состоянии. Знаю, что станет с ребёнком за стенами сиротского дома, но всё равно отпускаю.

Дрожь побежала по коже, а в голове эхом зазвучало многоголосье:

— Она отпустила...

— Сдалась...

— А ты — не отпускай!

То, что произошло дальше, я не поняла и даже не сразу осознала. Невидимым ударом Тома вдруг отшвырнуло от лошади, а само животное, будто чего-то испугавшись, встало на дыбы, задев при этом Гартена. Мерзавец тоже отлетел, закричал от боли. Другие лошади испуганно заржали, забили по земле копытами, а потом и вовсе припустили прочь. Понеслись по дороге, взметнув за собой облако пыли.

Я вышла за ворота и, схватив мальчишку за руку, помогла подняться. Парень вскинул на меня взгляд, да так и застыл, не сводя с меня глаз. Они все смотрели...