— Незваному гостю грех жаловаться и капризничать. Не мы ее звали, не нам и привечать по-императорски.

Эйва дергает губой, явно недолюбливая столичную фифу, а я не спорю, так как желания выслуживаться перед невестой Ильи у меня нет. Вынужденно признаю, что во мне сейчас кипит ревность.

— Погоди, Белослава, спускаться, — окликает меня вдруг Эйва, когда я иду с охапкой белья к лестнице.

Я оборачиваюсь, но она тяжко вздыхает, закрывает сундук, отчего раздаётся скрежет, а затем садится сверху и смотрит на меня нечитаемым взглядом.

— Что случилось, Эйва?

Я чую неладное и чувствую, как колотится от страха неизвестности сердце.

— Девочка, с которой Ирэн играла в лесу, это дочь Миролюбы. Я почувствовала ее дыхание на кукле, которую Ирэн принесла из леса.

Никакой куклы в руках дочери я не заметила, но была так рада видеть ее, когда она нашлась, что наверное просто не обратила на новую игрушку внимания.

— Так это же здорово. Не знала, что у твоей сестры есть дочка. Думала, одни сыновья.

— Десять лет назад дочка у нее родилась. Агнией назвали.

— Надо будет позвать ее к нам в гости, Эйва. Пусть играют во дворе у нас, чем в лесу.

Вопреки моему воодушевлению, Эйва не радуется, а наоборот мрачнеет. Выглядит старше своих лет, а испещренное морщинами лицо искажено тревогой.

— Ни в коем случае, Белослава. Приглашение в дом — сила, которая может обернуться против тебя. В дом стоит приглашать только живых.

Я молча смотрю на домовую, а по коже бегут мурашки. Ее взгляд не сулит хороших вестей.

— Что значит живых, Эйва?

Она не мигает, смотрит потемневшими взглядом и качает головой.

— Пять лет назад брат мой письмо мне написал. О трагедии, которая случилась в семье Миролюбы.

Я сглатываю, уже зная, что она скажет дальше. Но всё равно молчу и жду, не в силах пошевелиться.

— Агния утонула по весне, едва ей пять зим исполнилось. Оступилась на скалах и упала в реку в половодье. Ирэн мала еще и не понимает, с кем играет, но дружба эта до добра не доведет. На доме защита моя стоит, но если это существо позовет ее среди ночи, и она покинет жилище…

Мне становится страшно, ведь я никогда не имела дел с магией и мертвыми, да и с мистикой тоже, но показать Эйве отсутствие каких бы то ни было знаний — поставить себя под угрозу.

— Так эта девочка умерла и живет после смерти? — выдыхаю я, не веря в то, что спрашиваю подобное всерьез.

— Нет, конечно, Агния — анголк, безвинная душа, а вот кто принял ее облик — то даже мне неведомо. Но мощь у него невиданная, раз даже от игрушки духом почившей веет.

Она же не ждет от меня реакции, дает мудрое напутствие.

— Как только все улягутся, и невестушка Ильи уснет, не медля обратись к богатырю. Это его работа, с нежитью расправляться.

Идти Алене некуда, ведь в Кукуево она никого, кроме Ильи, не знает, так что я стелю ей около печи в кухне. Несмотря на ее попытки прорваться в комнату к богатырю, Эйва осаживает и ее пристыжает.

— Негоже незамужней девице с мужчиной ночевать. Не под нашей крышей, так точно. Либо ночуете здесь, либо с нами в одной комнате.

— С детьми? — морщится Алена и кидает просящий взгляд на неумолимого Илью, который стоит хмурым столбом, сложив на груди руки, и не собирается ее спасать от Эйвы.

— А ты что же, красавица, детей не любишь? Как же ты замуж собралась? А рожать кто будет?

Я едва не усмехаюсь от слов и притворного удивления домовой, которая стебется над незваной гостьей, но держу себя в руках.

— Мы сами с мужем разберемся, когда и кого нам рожать.

Алена, взмахнув волосами, вздергивает подбородок и смотрит на нас свысока, всем видом демонстрируя, что мы не достойны ее внимания.

— А выбор невелик. Родишь либо мальчика, либо девочку. Других полов богами и не придумано.

В этот раз я не сумела удержать в себе смешок, но прикрываю его притворным кашлем в кулак. Благо, что до этого мира еще не дошли те непотребства и сумасшествия, которые творятся в моем прошлом, так что здесь и правда есть только два пола. Мужской и женский. Как и положено в природе.

— Ладно, буду около печи. Я не люблю детские капризы.

Алена нехотя соглашается и принимает ворох постельного белья, который я ей вручаю, но на охапку смотрит со страхом и непониманием. Неужели она никогда не видела, как следует стелить себе постель.

— Я помогу, — вызываюсь я, чувствуя, что Эйва, если останется, доведет девицу до слез, и спать мы все ляжем еще нескоро. А мне с утра нужно пойти к главе деревни и встретить с ним проверяющего, так что проспать мне никак нельзя.