Я поливаю грядки из лейки, пока Илья таскает воду в огромный чан, который мы с Эйвой приобрели для полива огорода, как только председатель заплатил мне за выполненную работу. Осветив проблемные зоны, я набросала ему ответы для проверки на случай, если ревизор из столицы будет допрашивать его о растрате. Как главный счетовод, именно я буду отчитываться о тратах, которые позволил себе предыдущий голова, но новый был из тех людей, которые предпочитают быть в курсе происходящего. Достойно уважения.

— А что вы проверяете в окрестностях, если не тайна? — спрашиваю я у Ильи, когда он в очередной раз приносит разом четыре ведра воды из колодца. Силой он точно не обделен, в чем я успела убедиться за всю неделю, что он живет у нас в доме.

С того дня, как он застал меня за кормлением, общение между нами сократилось, но всему виной мой страх, который я умело прикрыла стеснительностью. Впрочем, и в этом я не лукавлю, ведь мужчина, так сильно похожий на моего начальника, и правда вызывает у меня повышенное сердцебиение и заставляет потеть ладошки. И дело не только во внешней схожести. Он так же, как и объект моей влюбленности в прошлой жизни, готов всегда помочь.

Каждый раз, когда богатырь предлагает сделать что-то во дворе, я стараюсь быстро ретироваться, что-то пробурчав заранее в ответ, на что Эйва неодобрительно качает головой, но в наши взаимоотношения не лезет.

Даже ей я бы не созналась в истинной причине своей холодности, ведь поделиться тем, кто я есть, ни с кем никогда не смогу.

Но вместе с моими попытками сократить общение с Ильей, он, наоборот, стал посматривать на меня с каким-то прищуром и не скрываясь. Всякий раз, когда я выходила во двор, чтобы заняться сорняками или поливом, его взгляд следовал за мной непрерывно, будто он в чем-то начал меня подозревать. Так что приходится поменять свою тактику.

— Проверяем окрестности на предмет темной магии, — охотно отвечает Илья и кладет ведра около бочки, где они и лежат большую часть времени.

— А как? — спрашиваю я снова с интересом, а сама наклоняюсь, чтобы очистить грядку помидоров от сорняков. Они растут тут гораздо быстрее и агрессивнее, чем в моем старом мире, и мне кажется, что это влияние местной магии, которой мир переполнен сполна. Но свои предположения я не высказываю, как и не задаю вопросов Эйве. В прошлом Белослава жила в Краснограде, славящийся своими урожаями. Чем занималась там прошлая хозяйка тела, я не знаю, но что-то мне подсказывает, что белоручкой она не была.

Во всяком случае, мое тело приспособлено к тяжелому труду, и ни одна мышца не ноет, даже если я весь день провожу на огороде и в доме за уборкой и разбором хлама в чулане, который мы до сих пор не разобрали с Эйвой.

Чем больше времени проходит, тем отчетливее я понимаю, что мне не хватает знаний и воспоминаний Белославы. Приходится учиться и узнавать что-то новое об этом мире опытным путем и в разговоре с местными, но я опасаюсь задавать вопросы, чтобы не вызвать подозрений, поэтому приходится довольствоваться тем, что они сами говорят и чем делятся.

Богатырь Илья не сразу отвечает, некоторое время молчит и сверлит меня взглядом сверху вниз, заставляя меня нервничать. Неужели я задала что-то, что знает каждый местный житель, и тем самым поставила себя под угрозу?

— Если в округе поселяется нечисть, всё вокруг начинает потихоньку отмирать. Полноводные реки и озера превращаются в мертвые болота, некогда богатые леса усыхают, а живность переселяется в другие места. Природа не терпит неестественности и зла, а зло не может скрыть своего присутствия, как бы ни хотело. Их мертвая энергетика отравляет место, в котором они живут, а люди и нелюди чувствуют это и даже если сами того не осознают, а уезжают. Как только демография какого-то региона начинает падать, это место сразу же входит в красную зону, и тогда на проверку выдвигается особый отряд. Вы ведь недавно переехали в Кукуево?

— Да, всего за несколько дней до вашего приезда, — киваю я, переваривая сказанное им про нечисть. По спине сразу проходит холодок, ведь не оставляет ощущение, что где-то я всё это уже слышала, но как бы ни напрягала память, вспомнить ничего путного не удается.

— Не знаю, заметили ли вы или нет, но детей в Кукуево очень мало. Аномально мало, я бы сказал. Почти все обходят эту деревню стороной. А вот вы — первые поселенцы за очень много лет.

Он смотрит на меня так внимательно, что я бросаю гиблое дело с сорняками и выпрямляюсь. Любопытство и испуг не дадут мне сегодня закончить работу, и я решаю не мучать себя, поскольку скоро наступит закат, а после наступления темноты никто из дома носа не выказывает, а Эйва и вовсе заставляет меня запирать дверь и ставни, запрещая открывать их на ночь даже ради свежего воздуха.

Все эти запреты и правила до этого момента казались мне просто ее заскоком, но ввиду новой информации теперь они видятся мне в другом свете. Неужели в Кукуево не всё так гладко, как кажется на первый взгляд, и Эйва знает, чего нам стоит опасаться?

— Отсюда возникает важный вопрос, Белослава, — проговаривает басом Илья и наклоняет голову набок.

— Какой?

Я сглатываю, чувствуя ком в горле, и замираю в ожидании последующего вопроса.

— Что вы делаете в Кукуево? От кого бежите?