— Они домовые, — подает голос Эйва. — Живут здесь с самого рождения и дружны с лесной нечистью. Местный леший хоть и старый хрыч с вредным характером, но с Первушей любит приголубить первач, так что если они удумали нарушить карантин, то не найдете. А я уж тем более вам с их помощью помочь не смогу. Меня ж сколько лет в этих краях не было, со мной даже кикимора болотная сквозь зубы разговаривает. Так что придется вам своими силами справляться. Да и я сомневаюсь, что они и правда сбегут. У них же тут хозяйство. Наверняка Первуша загулял, а Миролюба пошла его искать.

Эйва явно не понимает, в чем обвиняют ее родственников, а у Ильи, судя по всему, нет времени объяснять всё. Говорит он емко и кратко, чтобы всем было понятно, что шутки закончились.

— Интересная версия, Эйва, но спешу тебя огорчить. Твоя сестра уже давно не твоя сестра. Миролюба — Баба-Яга. А ее муж — пристанище для Кощея Бессмертного.

— Что? — выдыхаю уже я, чувствуя, что у меня голова кругом.

Алена вскрикивает, явно понимает больше, чем я, а вот Эйва хмурится и отставляет половник в сторону. Теперь ей уже не до своего отвара.

— До этого я не понимал, зачем было поднимать кладбище мертвецов, а потом затихать, — говорит нам Илья, но смотрит преимущественно на меня. — Ни одной ниточки. Лишь княжеские отпрыски появились, как с неба упали, и всё это на одной территории. Не думаю, что это совпадение, А теперь точно уверен, в чем дело. Нечисть хочет возродить Кощея Бессмертного.

— Н-но к-как?

Я никак не могу до сих пор уложить в своей голове, что все эти сказочные злодейские персонажи существуют, как он вываливает на меня целый план, который ему и его богатырям удалось раскрыть.

— Сегодня полнолуние, а значит, Миролюба проведет обряд сегодня в полночь. Мы не знаем, кто из князей под угрозой и кого она выбрала в качестве жертвы для ритуала, так что к каждому приставлен богатырь. Как только что пойдет не так, они мне сообщат. Вы же с Эйвой, Аленой и детьми не выходите из дома, что бы не услышали. Хорошо?

Они кивают, а вот я нахожусь в сомнениях.

— Ладно, но ты уверен, что Баба-Яга — это Миролюба? Она не очень-то похожа. Да и как она может быть ею, если она сестра Эйвы. Разве Бабой-Ягой можно стать?

— Нечисть может вселяться в чужие тела, если провести нужный обряд. Очень редко такое бывает, но не стоит удивляться никаким странностям. Вся эта деревня Кукуево — одна сплошная странность, — качает головой Илья.

— Может, эта Ги не так проста, как вам кажется? И это она Баба-Яга, а не Миролюба? — делаю я предположение, опасаюсь, что они могли ошибиться.

— За Ги присматривает один из богатырей. Если она замешана, вскоре узнает об этом. Я сейчас ухожу. Мы устроим Бабе-Яге и пристанищу для Кощея засаду на алтаре, так что помешаем провести обряд воскрешения Кощея, но вы все сидите дома. Это важно. Данила за вами присмотрит, но и вы будьте начеку.

Я тревожно оборачиваюсь, кидая взгляд в сторону комнаты, где спят дети, и домовушка понимает меня без слов, подходит ближе.

— Не переживай, с Ирэн и Любавой всё будет в порядке, Белослава, — утешает меня Эйва и поглаживает по руке. — А мы никуда и не выйдем из дома, да, девушки? Напечем лучше пирогов с мясом и картошкой, а как всё закончится, все вместе и поедим. Не задерживайтесь с поимкой злодеев, Илья, и поспешите домой.

— Что же это делается, — бормочет Эйва, как только Илья уходит, оставив всех нас на Данилу, который ходит по двору и контролирует периметр. — И как я не увидела в Миролюбе злодейку? Она ведь сестра моя, неужели разрешила Яге свое тело занять? Неужто так переживает из-за гибели детей?

Несмотря на то, что всё, казалось бы, вскрылось, и богатыри явно не позволят случиться плохому, меня никак не покидает чувство, что мы что-то упустили.

Время до вечера течет медленно, и я никак не могу успокоиться, продолжая думать и думать, хоть это и не приносит результата. Пока всё вырисовывается так, как и говорил Илья, так что мы все из дома не выходим. Дети просыпаются через несколько часов, и если Любава лежит спокойной в люльке, то вот Ирэн присоединяется к Алене и помогает ей нарезать картошку для пирогов, в то время как Эйва делает тесто.

— Как будем делать, Эйва? Пирог из рубленого мяса или фарша? — спрашиваю я

— Фарш быстрее будет сделать, но из рубленого вкуснее.

Эйва задумчиво посматривает на лежащее на столе мясо, и я пожимаю плечами.

— Ну мы никуда и не спешим.

Все оказываются при деле, так что постепенно мы делаем целых пять пирогов с разными начинками. А уж когда всё это запекается, отчего запах даже просачивается наружу, внутрь периодически начинает заглядывать Данила с горящими от голода глазами. Он ничего не говорит, но взгляд всё делает за него.

Постепенно внутри меня всё утихает, и я начинаю мыслить логически, уже не сумбурно. Вот только, как ни крути, а Миролюбу лучше Эйвы никто среди нас не знает, так что я, ведомая беспокойством, решаю как можно мягче поинтересоваться у нее насчет сестры.

— Эйва, а вы с Миролюбой общались, пока ты в Доре жила?

— Нет, а почему ты спрашиваешь?