Эйва пытливо смотрит на сестру, словно знает все ее слабости, и та хоть и недовольно морщится, но кивает, понимая, что тронуть чужое без спроса не может.

— Я поговорю с Первушей, чтобы с утра мигом по деревне прошелся. Грамотных у нас мало, так что работенка для твоей хозяйки найдется. Ежели не врет она о своих умениях, конечно.

Меня проницательно осматривают, пытаясь вывести на чистую воду, но мне скрывать нечего, так что я спокойно выдерживаю хищный взгляд Миролюбы. Если бы не брезгливость, с которой она вглядывается в мое лицо, я бы поверила в ее чистые намерения, но та зависть, с которой она смотрела сверху вниз на сборы бывшего домового этого дома, выдает ее с потрохами.

— А ты сама не хочешь пойти в услужение к Светлане, Эйва? Дочери нашего головы нужна еще одна горничная, так что я могу тебя посоветовать. Она прислушается ко мне.

Несмотря на то, что я никого здесь не знаю, и незнакомые чужие имена мне ни о чем не говорят, всё равно внимательно вслушиваюсь в то, что говорит Миролюба. Черпаю любые знания, которые могут мне пригодиться в этом мире.

— Я уже слишком стара для этого, Мира. Ты лучше Белославу с собой возьми, если счетовод никому не нужен будет.

— Я не могу советовать того, в ком не уверена, Эйва. Да и на днях к нам проверка из самого Царьграда прибывает, бояре не станут рисковать и брать в дом непроверенного человека.

Я настороженно замираю, так как меня с головой накрывает странное предчувствие. Подушечки пальцев покалывают, и я сжимаю ладони в кулаки, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения.

— Что за проверка? — интересуется Эйва и ведет нас дальше изучать комнаты.

На удивление вокруг не пыльно, словно бывший домовой перед смертью сделал генеральную уборку, одна в некоторых местах не мешало бы сделать перестановку. Слишком много лишних вещей, которым не место в жилом доме. Тот же топор почему-то стоит у входной двери, на что я обращаю внимание первым делом, но никак не могу понять, для чего он там находится;

— Говорят, в наших краях чудище болотное поселилось, но сказки это. Наша княгиня Ольга отправляла нам гвардейцев, те не нашли ничего.

— Если проверка, значит, плохо искали, — хмыкает Эйва.

— По слухам, император личный состав богатырей присылает. Голова всё думает, куда их поселить. Возможно, и нам тесниться придется. Первуша слышал, что сверху приказ готовят, что в каждый дом в Кукуево по одному богатырю расселят.

— Не говори ерунды, любишь ты сплетни собирать, Миролюба.

Пока сестры спорят, разбираясь, кто прав, а кто нет, я выглядываю в окно и вдруг вижу в небе дракона. И летит он в нашу сторону.

Тук-тук-тук.

От стука болит голова, и я накрываюсь подушкой.

— Чертовы соседи и их ремонт, — бормочу, пытаясь отгородиться от шума, а когда слышу голоса, отбрасываю подушку и подрываюсь, глядя по сторонам.

Я лежу на тахте, укрываясь старым пахнущим сыростью одеялом, на кровати сопит уставшая Ирэн, а дочка, которой я до сих пор не дала имя, спит в старенькой деревянной люльке, которой поделилась с нами Миролюба.

Я не заблуждаюсь насчет ее доброты. Она из тех, кто оказывает услуги, чтобы загнать других в долги, а потом успешно вытягивать из нас то, что ей будет нужно.

Судя по взгляду и поведению Эйвы, она прекрасно знает натуру своей сестры.

Проверив детей, я встаю с постели и медленно иду к приоткрытой двери. С этой комнаты открывается вид на входную дверь, у которой стоит Эйва, разговаривающая с непрошеными гостями.

— Да как же так? Нам негде, — хмуро говорит домовая, а я украдкой рассматриваю крупную женщину с замысловатой прической и таким высокомерным выражением лица, словно она по меньше мере княгиня.

Ее розовое платье до того пышное, будто под ним — еще несколько слоев ткани, отчего она похожа на поросенка.

Двумя пальцами она держит пергамент перед лицом Эйвы, а мужчина рядом почесывает свой острый подбородок, но молчит. На фоне своей спутницы он выглядит излишне долговязым и худым, а его костюм будто на два размера больше, уж слишком сильно висят плечи.

Не покидает ощущение, что они оба стараются выглядеть презентабельно, но их потуги вызывают лишь смех.

— Придется ужаться, Эйва. Это приказ княгини Ольги, ты что, не видишь? Мы давно не виделись, но я помню, ты прекрасно умеешь читать. Будет тебе, не прибедняйся. Тебе есть где поселить богатыря, даже я вынуждена потесниться. А у меня, между прочим, живет дочь с мужем и тремя детьми, сын с женой, да и мы с мужем, и это всего пять комнат.

— У меня три, из которых жилые только две, — отвечает Эйва и, наконец, отвлекается от чтения пергамента, поднимает голову. — У меня тут племянница и двое деток, одна из которых родилась меньше декады назад. До сорока дней нельзя принимать никаких гостей.