— Не стоит переживать, госпожа Белослава, — замечает мое состояние приставленный к дочери богатырь. — Из каких только передряг мы не выбирались, и всё благодаря Илье. Так что вам бы тоже лучше поспать и набраться сил. Я же прослежу за тем, чтобы Ирэн не вышла из дома.

Я упрямо поджимаю губы, хотя валюсь с ног от усталости. Даже глаза тяжело держать открытыми, до того они слипаются.

— Если будут какие-то новости, я сразу же вас разбужу, — добавляет он, видя мое упрямство.

— Не нужно со мной на вы, на ты и просто Белослава, без всякой госпожи, — говорю я, чувствуя себя неловко от того, что он обращается со мной, как с какой-то барыней.

Конечно, приятно от такого уважительного обращения, но за эти недели я привыкла, что в этом мире я не старая дева, чей век близится к пенсии, а молодая девушка, чья жизнь еще впереди.

Я несколько секунд колеблюсь, не решаясь оставить его одного, а затем, когда чуть не падаю со стула от переутомления и прыгающих перед глазами мушек, плетусь в комнату, где Эйва давно расстелила нам всем постель.

Не успела моя голова коснуться подушки, как я моментально отрубаюсь, чувствуя, как ноги приятно гудят от блаженства.

Я забываюсь беспробудным сном, полностью отключив мысли и разум. Не знаю, сколько времени проходит с того момента, как я уснула, но прихожу в себя я в полной темноте. Вот только ощущается всё не так, как в реальности, а будто во сне.

Я не вижу ни рук, ни ног, ни саму себя целиком со стороны, как это часто бывает в снах. Лишь слышу голос, зовущий меня по имени.

— Бе-ло-слав-ва, — снова звучит грубый рык, называя мое имя по слогам.

По коже проходит неприятный озноб, а по позвоночнику дрожь страха.

Голос кажется мне знакомым, но вызывает лишь испуг и панику, нарастающую с каждой проведенной в этом вакууме минутой.

Чувство, что кто-то наблюдает за мной со стороны, усиливается, но сколько бы я ни крутилась вокруг своей оси, кроме темени вокруг ничего не вижу. И эта неизвестность пугает сильнее, чем что бы то ни было раньше.

— Ты моя, Белослава! Вернись!

Крик неожиданно раздается у самого уха, да настолько громко, что я моментально просыпаюсь. Вся в испарине, аж простыня подо мной мокрая. Часто моргаю и двигаю руками, чтобы убедиться, что я уже не сплю. И мое мельтешение и громкие хрипы будят Эйву, отчего мне становится стыдно.

— Что такое, Белослава? — спрашивает она и пугливо озирается по сторонам.

— Всё хорошо. Кошмар приснился, Эйва. Прости, что разбудила.

За окном уже светает, но по ощущениям я совсем не отдохнула, поэтому я снова прикрываю глаза, поворачиваюсь на бок и пытаюсь уснуть, надеясь, что всё это был просто плохой сон, а не то, чего я так сильно боялась все эти дни после нашего побега.

Вот только сердце, всполошенное чужим зовом, не утихает и подсказывает мне, что мои опасения не напрасны. А я еще долго не могу снова уснуть, прокручивая в голове этот грубый низкий рык, зовущий меня по имени.

“Нет! Нет! Нет!” — всё повторяю я мысленно, надеясь, что мой отказ спасет меня от чужих притязаний.

Уснуть у меня уже не получается, несмотря на все мои старания. Сон пропадает из-за страха, который струится по венам и не дает расслабиться, так что я оглядываюсь на детей, Эйву и медленно встаю, продвигаясь к выходу так тихо, чтобы никого из них не потревожить и не разбудить. Любава только в последние дни перестает беспокойно ворочаться, так что я лишний раз ее не трогаю и вскоре закрываю за собой дверь, оказавшись в коридоре.

Смотрю на дверь напротив, но что-то мне подсказывает, что Ильи там нет. И когда я вижу неспящего Матвея за столом в той же позе, в какой он сидел, когда я уходила спать, мои подозрения подтверждаются.

— Они еще не вернулись? — спрашиваю я и растираю ладонями обнаженные плечи.

Ежусь от утренней прохлады, проникнувшей в дом, и щурюсь, чувствуя себя при этом разбитой.

— Прошло всего четыре часа, Белослава, — пожимает плечами Матвей и старается не хмуриться, чтобы не показать мне, что и он сам переживает, хоть и пытается показать мне, что всё в порядке.

Вот только я нутром чую, что здесь что-то не так, поэтому подхожу к окну и смотрю на улицу, надеясь, что кто-то в деревне поднимет шум из-за отсутствия богатырей.

Выхожу на улицу, вдыхая прохладный воздух, гляжу по сторонам, надеясь, что вот-вот из-за горизонта появится вереница мужчин, появившихся у нас недавно, но уже успевших прижиться тут, да так, что я не представляла себе, как сложится наша жизнь, когда они уедут восвояси.

Когда становится слишком холодно, я нехотя вынужденно захожу в дом обратно и ставлю чайник, надеясь взбодриться перед очередной встречей с ревизором.

— Матвей, — произношу я, чувствуя неловкость из-за своей предстоящей просьбы, но другого варианта у меня нет.

Он поворачивает ко мне голову, но молчаливо ждет, когда я продолжу.