Илья не отвечает ему и удобнее перехватывает кинжал, которым сделал нам порезы. Быстро, едва заметно замахивается, и вскоре острие вонзается в бедро Бронислава. Если бы я не видела воочию, то ни за что не поверила бы, что этот удар вдруг выводит змея из строя. Тот сначала потрясенно опускает голову, вытаскивает кинжал, а затем гневно разочарованно ревет, словно раненый бизон.

— Я не предполагала, хозяин, не знала, что один из богатырей — берсерк! — кричит в агонии Яга и отползает, перестав прорываться к кругу. Смотрит в ужасе на Змея и трясется вся, будто боится, что он вот-вот прыгнет на нее из круга и разорвет на куски.

Перед тем, как Бронислава снова начинает корежить, Змей кидает на нее темный мрачный взгляд, и он не предвещает ей ничего хорошего.

Внутри магической клетки снова начинается завывание, тело князя выкручивается, изо рта полыхает огнем во все стороны, но это Змей злится, покидая чужое тело.

— Он уходит? — догадываюсь я и спрашиваю у Ильи.

— Да.

Сейчас я просто наблюдаю за изгнанием первородного дракона, а уже потом узнаю, что в свое время, когда он почти уничтожил мир, его победили его же сородичи и заковали в кандалы. Нашли способ умертвить почти бессмертного прародителя, но в обмен на возможность возродиться и продолжить свой род путем размножения его потомков, он подписал пакт о Сотворении Мира, в котором ему запрещалось возвращаться в мир живых с помощью тел его потомков. Пакт был подписан его кровью, и потому имел весомую силу, гарантирующую следование его пунктам.

Но если кто-то из потомков бога Велеса, стража, который и заковал Горыныча в мире мертвых, соглашался на то, чтобы впустить в себя Змея, был лишь один способ аннулировать это согласие. И таким правом обладали только берсерки, чье существование давно забылось в этом мире, так как многие потомки Горыныча истребили большую часть этой расы.

Кинжал, пропитанный моей кровью и кровью Ильи, вонзился в ногу Бронислава, разорвав связь Змея с князем и нашу с ним связующую нить из-за данного мной согласия, снова отправив трехглавого дракона обратно в мир мертвых.

Он будет еще не раз пытаться вырваться, но уже без помощи Яги и Кощея, который сыграл в этой истории лишь отвлекающий маневр.

Когда же Змей окончательно уходит в потусторонний мир, тело Бронислава падает оземь, и меня отпускает. Я снова чувствую свое тело своим и могу двигаться. Сразу же разворачиваюсь и несусь к дочери, которая только начинает приходить в сознание.

— Солнышко мое! Доченька! Ты в порядке? — судорожно спрашиваю я и осматриваю ее со всех сторон, переживая, что при падении она могла серьезно пораниться или получить ушибы. Но кроме синяков на ногах от удара о мелкие камни она в порядке, так что я прижимаю ее к себе и едва не всхлипываю. В крови всё еще гуляет адреналин, и мое сердце колотится, а сама я неверяще смотрю по сторонам. Неужели всё закончилось?

— Эйва-Яга отравила пироги сон-травой, поэтому Данила и Алена отрубились. Но как ты оказалась в сознании, раз сама пришла в дом Миролюбы и Первуши?

— Я почти не ела пирог, — отвечаю я Илье на следующий день, когда угроза миновала, и все преступники были пойманы и заключены под стражу.

К сожалению, вернуть Первушу и Эйву, чьи тела оказались заняты нечистью, не представляется возможным, а вернуть к жизни Миролюбу невозможно, так что богатыри ночью похоронили ее на кладбище около ее детей.

— Ирэн, кстати, тоже, но она в принципе ест мало мяса. Впрочем, как и я, — говорю я и хмурюсь, когда меня озаряет догадка. — Выходит, она заранее всё спланировала, ведь знала наши предпочтения. Ей ведь нужно было, чтобы я была в сознании и дала свое согласие. До сих пор в голове не укладывается, что Эйва всё это время притворялась. Я ведь верила ей, как себе.

— Не вини себя. Это мой косяк, я плохо выполнил свою работу.

Илья строг к себе, и я стараюсь его подбодрить, ведь никто не мог предполагать, что вся эта история длится целых восемь лет.

— А что будет с Марой? — спрашиваю я, ведь официально она жена князя Бронислава и дочь князя Всеволода.

— Ее судьбу решит Император, она ведь дворянка. Но учитывая, что ее мать — Баба-Яга, ее брак расторгнут и изолируют в резервацию для особо опасной нечисти.

— А с Ягой и Кощеем что?

— Ликвидируют, — осторожно произносит Илья и наблюдает за моей реакцией, но я ничего не говорю. Понимаю, что они убийцы, которые ни перед чем не остановятся и пойдут по головам, если оставить им жизнь.

— А как так вышло, что никто не забил тревогу, когда пропал богатырь, приставленный к Брониславу? — спрашиваю я, вспомнив про то, что у порога лежал один из отряда Ильи.

— Князь Бронислав весь день по деревне бродил, а потом осел в администрации. Он под гипнозом пришел в дом Миролюбы в последний момент сам. Вырубил богатыря, так как сам дракон, силищи немеряно. Это моя вина, что перед полуночью не проверили всех богатырей, приставленных к князьям.