Сомневаюсь, что так оно и было на самом деле, но вижу, что женщины настроены агрессивно и готовы гнать Алену, не вписывающуюся в местный колорит своей красотой, вилами до самого края деревни.

— Почем нам знать. Сейчас отмутузим ее да к ведьме на отшибе отведем, давно дань не преподносили. Как раз до возвращения богатырей успеем.

— А разве они сегодня не в деревне?

Я настороженно смотрю в сторону дома, но откуда никто носа не высовывает, несмотря на крики, и мне становится не по себе.

— В соседнем селе весь скот подох, так что они туда с проверкой отправились. Ну ничего, не сегодня-завтра уедут, и мы спокойно, как раньше, заживем.

Все, кто прислушивается к нам, согласно кивают и галдят, настроенные отвести Алену к ведьме, и я чувствую липкий неприятный страх, просачивающийся под кожу. Если до этого хотела разнять драку двух женщин силой, то теперь понимаю, что никто мне вмешаться не даст. А против двух десятков женщин мы с Аленой ничего сделать не сможем.

— А зачем ее к ведьме? — спрашиваю я, уже придумав план по спасению непутевой девчонки. Не успела приехать, как уже нажила себе проблем.

— Так красивая шибко. Ведьма таких не любит. Прознает если, решит, что мы скрывали ее. Тогда всем нам не поздоровится, — отвечает одна из наших соседок.

Она довольно молодая, но какая-то вся рябая и хромая. Тонкие черные волосенки спрятаны под серой косынкой, отчего сильно выделяются ее и без того высокий лоб и нос с горбинкой. Узкие губы поджимаются, когда она снова кидает взгляд на Алену, а затем льдистые глаза смотрят на меня. И чудится мне, что в глубине их таится подозрение, от которого меня прошибает пот.

— Богатыри… — начинаю было я говорить, но осекаюсь, увидев насмешку. Отовсюду раздаются издевательские смешки.

— Они как приехали, так и уедут. Не первые чай за эти десять лет. А мы останемся тут жить под боком Ги. Нужно умаслить ее, чтобы не осерчала на нас за помощь этим богатырям. А что это ты тут нам такие вопросы задаешь? За богатырей заступаешься? Иль подружка эта городская тебе?

Мне кажется, будто почти все пары глаз сосредоточиваются на мне, хотя это объективная ложь, и я гулко сглатываю, пытаясь избавиться от чувства страха.

— Точно-точно, она же как раз в доме Эйвы поселилась. Чего это вы ее привечали?

— Кто она тебе?

Отовсюду сыпятся вопроса, как из пулемета, и даже Марфуша делает перерыв, устав избивать Алену, которая всё еще имеет силы к сопротивлению и нет-нет наносит той хоть и хилые, но удары.

— Я о вас беспокоюсь, — нахожусь я с ответом. — Алена — невеста богатыря Ильи. Если вы отдадите ее ведьме, он сразу прознает о ее исчезновении и развернет тут лагерь по поиску своей женщины. И тогда уж никакой приказ не остановится его, все дома перетряхнет и найдет виноватых.

Уж не знаю, почему Алена не сказала им, кто она такая и чья невеста, но после моих словах в женских рядах идут брожения. Они начинают перешептываться и в конце концов в страхе отступают. Даже Марфуша убегает, услышав про богатыря, и вскоре мы с Аленой у забора остаемся одни.

— Вот так вам! Бегите и больше не возвращайтесь, если не хотите получить еще! — кричит она, размахивая кулаками, но выглядит это жалко. Будто чихуахуа лает вслед борзой, которая чуть не откусила ей голову минутой ранее.

Я же отталкиваю ее и открываю калитку, чувствуя беспокойство за дочь. Но когда врываюсь внутрь, вижу, как домашние спокойно сидят за столом. Эйва стоит с половником в руке и разливает по тарелкам суп, Ирэн уплетает за обе щеки хлеб с сыром, а ее телохранитель, темноволосый и такой же высокий, как Илья, раскачивает люльку, в которой спит Любава.

— А что здесь происходит? — выдыхаю я, не веря до конца в увиденное.

— Ужин, — отвечает флегматично Эйва и, прищурившись, достает еще две тарелки. Следом за мной входит изрядно помятая и растрепанная Алена, с которой после драки слетает весь ее столичный лоск.

— А как же… Вы что, не слышали крики с улицы?

Я растерянно смотрю на них, но интерес проявляет только Ирэн.

— Матвей запретил мне подходить к окнам, — недовольно говорит она.

— В мои задачи входит — защита маленькой госпожи и обеспечение ее безопасности. Сбор шумной агрессивной толпы у дома — потенциальная угроза.

Матвей грамотно обосновывает свое бездействие, но в глазах я вижу смешинки. Алена ему не нравится, и раз прямого приказа от Ильи не было, то и защищать ее от местных жительниц он не собирается.

— Да я здесь всех засужу! Они у меня еще попляшут! — ворчит в это время Алена, которая едва не плачет в подсобке, где стоят настойки и мази от ран и увечий, но даже Эйва не подрывается с места, чтобы ей помочь.

Что-то мне подсказывает, что пока я была в администрации, их день проходил не менее тяжко и утомительно.