— Давно вы не посещали меня, госпожа, — вдруг произносит ее отражение, хотя Мара не двигает губами.

— Были важные дела, Ара, — отвечает Мара, любуясь собственной красотой в отражении. — Нужна твоя помощь.

— Мне было скучно, а ты знаешь, как я не люблю невнимание. Что я получу взамен?

Ара надувает губы, всем видом демонстрируя обиду, даже не смотрит на Белославу, которая продолжает смотреть на нечистую воду в ведре.

— Ты же давно хотела питомца, верно? Если сделаешь, что я прошу, я подарю тебе того, на кого ты укажешь.

— Что ж, выгодный обмен. Чего ты хочешь?

Ара кивает и смотрит на Белославу, сразу определив, что цель Мары — эта девушка.

— Переселись на время в эту воду, я ее подготовила для тебя. Эта девка — бывшая постельная игрушка моего мужа. Сделай так, чтобы он никогда больше не взглянул на нее с вожделением.

Глаза Мары сверкают от ненависти, когда она смотрит на Белославу, но даже себе не способна признаться, что даже холеной и отдохнувшей не дотягивает до красоты этой безродной девицы, в чьих жилах течет бесполезная кровь крестьян.

И больше всего на свете сейчас она желает, чтобы ее соперница стала уродливой и отталкивающей. Такой, какой и должна быть.

— Белослава? Госпожа? — доносится до меня голос, как сквозь толщу воды, и я моргаю, сбрасывая наваждение. Кручу головой во все стороны и не понимаю, где я нахожусь.

Вокруг полноводная река, а сама я сижу в большой лодке, окруженная кучей посторонних людей.

— Госпожа? — снова шепчет знакомый голос, и я смотрю вбок, узнавая Эйву.

У нее на руках лежит сверток, и я не сразу осознаю, что это моя новорожденная дочь.

Голова гудит, перед глазами двоится, и я моргаю несколько раз, чтобы сосредоточиться на лице домовихи. Не понимаю, что творится вокруг, ведь я буквально только что следовала за домоправительницей Фёклой к покоям княгини Мары, а спустя несколько секунд оказываюсь далеко за пределами замка князя Бронислава.

— Что происходит, Эйва? Где мы?

Я стараюсь не повышать голоса, чувствую на себе пристальные взгляды мужчин и настороженные женщин. Повсюду галдят дети, расспрашивая матерей, когда же ладья прибудет к порту Темрюк. Название мне ни о чем не говорит, а я, наконец, замечаю сидящую на скамье между мной и Эйвой старшую дочь Ирэн. Лицо у нее бледное, отдает синевой, и я прижимаю ее крепче к себе.

— У Ирэн морская болезнь, госпожа. Я дала ей успокаивающих трав, так что она проспит до самого прибытия.

— Куда прибытия?

— Ты не помнишь?

Эйва чуть подается вперед, всматривается в мое лицо и мрачнеет.

— Вовремя мы уехали из Родена, госпожа Белослава. Хвала Мокошь, что вы отделались лишь красотой.

Голос Эйвы звучит загадочно, а ее слова и вовсе сбивают меня с толку. Но тон до того зловещ, что вдоль позвоночника проходит неприятная колющая дрожь, и я резко выпрямляюсь, делая глубокие вдох.

Прерывистый порыв ветра подгоняет волны, на которых рассекает ладья, и нас качает из стороны в сторону. Я держусь за деревянный дощатый борт правой рукой, левой придерживая Ирэн, и с моей головы слетает капюшон.

Растрепавшиеся волосы облепили лицо, а когда ветер утихает, я поправляю локоны и откидываю их себе за спину. Поднимаю взгляд на наших соседей по речной переправе и вижу, как зрачки их сужаются, а глаза наполняются страхом и отвращением.

— Свят! Свят! Свят! — начинают голосить женщины в платках, сидящие напротив нас.

— Спрячьте лицо, госпожа, — резко говорит Эйва не терпящим возражения тоном, и я не возражаю.

Накидываю правой рукой капюшон обратно на голову, пряча лицо как можно глубже, и опускаю взгляд в пол.

Сердце гулко колотится, а внутренности скручивает узлом от неприятной догадки. Сон, обернувшийся кошмаром, уже не кажется мне навью.

Когда волны утихают, и ладья перестает раскачиваться, я убираю ладонь с борта и медленно поднимаю руку, касаясь подушечками пальцев своего лица. Вместо гладкой кожи — покрытая рубцами щека. Я едва сдержала крик, помня, что со мной дети, а вокруг — толпа незнакомцев, настроенная не слишком дружелюбно.

— Ай, — не выдержала я и тихо прошипела, когда наткнулась на выпуклый, явно воспаленный бугорок на лбу над виском.

— Не трогай, зараза пойдет. Приедем как, я подлечу тебя, сделаю, что в моих силах. Ой бяда, ой бяда.

Эйва тяжело вздыхает и касается рукой моего плеча, вынуждая прекратить трогать лицо. Меня трясет, дышать речным воздухом становится всё труднее, и я прикрываю глаза, чтобы сделать пару глубоких вдохов и хоть чуть-чуть привести свои эмоции в порядок.

Несмотря на мои попытки успокоиться, меня волнами накрывает паника, от которой я избавляюсь не сразу. Не думала, что эта проблема будет преследовать меня и в новой жизни, в другом теле.