Ведет себя, как ребенок, хоть и не понимает этого. Илья морщится, но за ней не идет, а вот Ирэн смотрит на меня вопросительно, словно спрашивает разрешения, и я киваю, не препятствую тому, чтобы она оказала поддержку Алене. Может, в силу не особо большой разницы в возрасте, они нашли общий язык, так что я лишь вздыхаю, чувствуя, что мир в этом доме наступит еще не скоро.

— За Ирэн и домом присмотрит Данила, мы же пройдемся по домам, в которых разместились княжеские отпрыски.

Илья немного морщится, явно не обманывается тем, что они будут вести себя вежливо и прилично, и я своим вздохом вторю его мыслям. Деваться некуда, так что когда мы идем сначала в церковь, где остались двое отпрысков из семьи княгини Ольги, которые устроили бойкот из-за запрета на выезд с Кукуево, я решаю поднять неудобную для Ильи тему, чтобы больше к ней не возвращаться.

— Ты ведь понимаешь, почему Алена заступается за Матвея?

— Она в него влюблена. Это видно невооруженным взглядом. Девчонка совершенно не умеет скрывать своих чувств.

— А ты… — выдыхаю я пораженно. — Ты это знаешь и всё равно молчишь? Тебе безразличны ее чувства?

Он поворачивает ко мне голову и смотрит лукаво, даже прищуривается, будто у него поднимается настроение.

— А что по-твоему я должен предпринять? Запереть ее под замком и запретить выходить из дома, а Матвею подбить глаз? Так, кажется, поступают ревнивые мужики?

— Ты у меня спрашиваешь? Ты ведь ее жених и мужчина, разве нет? Тебе совсем не важно, что она тебя не любит? Даже не ревнуешь?

— А может, я отправил Матвея в Старград, чтобы убрать его с глаз, ты об этом не думала?

Я задумчиво помалкиваю, а затем качаю головой.

— Нет. Ты бы так не поступил. Ты ведь отправил его в столицу Дэв из-за того, что он там жил когда-то и знаком со многими. Так?

— Так. Рад, что ты это понимаешь.

— А Алена…

— Алена — капризная девчонка, которая не знает, чего хочет. Ее цель — выбраться из-под гнета властного отца, поэтому она и цепляется за меня, боится проявить решимость и начать жить так, как ей хочется.

— И ты это принимаешь? Что она использует тебя, чтобы отец прекратил на нее давить?

Я смотрю на Илью с легким недоверием, так как несмотря на то, что мне неприятно всё это говорить и слушать, что-то во мне кричит, что в этой истории всё совсем не так, как мне кажется на первый взгляд.

— Кто кого использует, — хмыкает он и вдруг останавливается, трогая меня за плечо и вынуждая встать напротив. — Мы с Аленой — фиктивная пара, Белла. Я хочу, чтобы ты это знала.

Он смотрит на меня предельно серьезно, не шутит и не лукавит, и от этого у меня дрожь вдоль позвоночника, которая заставляет меня слегка вздрогнуть. Сердце мое начинает стучать чуть быстрее и сильнее, и я сглатываю, провожу языком по пересохшим губам. Становится волнительно, но я стараюсь этого не показывать.

— Что это значит?

— Мне нужна была невеста, чтобы родня прекратила давить на меня и подкладывать под меня девиц, а ей, как ты уже поняла, хотелось вырваться из отцовского дома. У нас уговор, что мы будем для других парой, пока кто-то из нас не встретит пару.

Я не решаюсь уточнить, что он имеет в виду под парой. Избранницу или истинную пару, как это бывает у драконов. Ведь Илья — не ящер, а я своим уточнением могу поставить свою легенду под угрозу. Так что как бы сильно я не хотела знать, что он имеет в виду, мне приходится прикусить язычок и погасить свое любопытство.

— Так если Алена влюблена в Матвея…

— Пока она сама этого не скажет, наш уговор в силе.

На этом наш разговор прекращается, и мы идем дальше по тропинке, но меня не желает покидать мысль, что своим откровением он хотел подготовить меня к чему-то более важному.

Несмотря на недомолвки и собственные догадки, мое настроение планомерно ползет вверх, и я улыбаюсь, готовая даже выдержать разговор с высокомерными князьями. Ведь проблемой для меня может стать только один из них. Князь Бронислав.

Большинство княжеских отпрысков совершенно не помнят, как очнулись на краю леса среди своих сородичей. На вопросы отвечают неохотно и всё время в ультимативной форме заявляют, что будут жаловаться на произвол императору Бояру, что их удерживают в этой дыре силой.

— Жалуйтесь, только бумагу переведете, — пожимает плечами на это Илья, не чувствуя ни капли страха или пиетета перед этими напыщенными аристократами, которые едва не лопаются от преисполнения чувства собственной важности.

— Как думаешь, почему они ничего не помнят? — задумчиво спрашиваю я у Ильи, когда мы почти заканчиваем и идем в сторону дома.

— Заклинание. Причем, очень сильное и обычному люду недоступное. Дело без нечисти не обошлось, вот только я не знаю никого из ведьм, кто решился бы на подобное.

— А ты всех ведьм знаешь? — удивленно уточняю я.

— В Империи ведется учет всех ведьм и ведьмаков. Мы регулярно проверяем людских детей на наличие силы. В возрасте пяти, десяти и пятнадцати лет.