— Дав, — слова даются мне с трудом. Это до обидного глупо и он вряд ли поймёт, а может даже обидится, ведь сейчас я по сути отвергну мужчину, который не будет просить дважды. — Не получится. Я потратила на макияж пару часов, и это все профессиональная косметика для съемок. Простой водой не смыть, нужны специальные средства. А у тебя их, подозреваю, нет.

Он качает головой. — Точно нет. Я же не шутил, когда говорил, что ты первая, кого я позвал в квартиру. Обстановка здесь… строгая, на грани спартанской. Давид внимательно оглядывает меня, и по его лицу пробегает тень сомнения. Видно, как он колеблется, не зная, как лучше поступить. Но через мгновение Дава решительно качает головой.

— Нет, Аниса. Не могу. Я хочу видеть твое лицо, а не Ники Зельбер. Даже зная, что это ты, чувствую себя… не совсем правильно. Я никуда не тороплюсь. Лучше подожду, когда ты будешь настоящей. Ты не против?

— Я только за, — отвечаю и на душе становится одновременно и тепло, и немного грустно от его слов.

Как будто меня отвергли, но сделали это так благородно, что и не подкопаться.

Кажется, что вечер испорчен, но сама не замечаю, как мне снова становится хорошо.

Мы допиваем вино, доедаем ужин. Говорим о пустяках, смеемся над глупостями. Включаем музыку, каждый ставит свои любимые песни и вспоминает как и когда их слушал. Давид снова приглашает меня на танец — на этот раз медленный, неспешный. Целуемся. Много целуемся, правда получается у нас неловко, словно мы не взрослые, состоявшиеся люди, а подростки.

словно у нас впереди все время мира.

Когда я говорю, что мне пора домой, он не уговаривает остаться, а просто кивает и предлагает проводить.

Перед уходом я захожу в уборную поправить макияж. В ярком свете ламп вижу свое отражение: распухшие от поцелуев губы, растрепанные волосы, сбившиеся с висков пряди. Глаза сияют так, как не сияли, наверное, много лет. Прямо фотография для иллюстрации к словарю. Слово на букву С — Счастье.

Улыбаюсь и вижу, что и правда, похожа на Анису. Что Ника и Аниса как сестры двойняшки, почти одинаковые, и как можно было не заметить этого раньше!

Мне так легко от этой мысли, что хочется обнять весь мир.

Именно такой, счастливой, просветленной и самую малость сошедшей с ума от эндорфинов, я и выхожу обратно в коридор.

Давид, уже надел свое пальто и держит в руках мое. Но замирает у двери, увидев меня. Его взгляд меняется — из мягкого становится пристальным, почти жгучим. Он смотрит на меня так, будто видит впервые. Или, наоборот, узнает что-то знакомое, давно забытое.

— Ты… — он делает шаг ко мне, воздух между нами сгущается, наполняясь током ожидания.

Я ничего не успеваю сказать. Он вдруг резко смыкает пальцы на моей руке, и в его глазах читается уже не терпеливая нежность, а стремительная, все сметающая решимость.

— А к черту, — произносит он хрипло. — Ты это все равно ты. Любая. Так ведь?

Он не ждет ответа. Его руки обвивают мою талию, подхватывают меня, и в следующее мгновение я уже лечу в этом вихре, понимая лишь одно — сейчас мне до боли хорошо.

И дело не в том, что я прижимаюсь к сильному, но такому нежному мужчине.

Не в том, как заходится его сердце, когда он просто смотрит на меня.

И даже не в том, что он сумел разглядеть в Нике меня.

А в том, что это я наконец смогла разглядеть в себе себя!!!!

Понять, полюбить и принять!

Ту вызывающую женщину в леопарде и с алыми губами, которую так долго боялась и ненавидела.

Та, что пряталась за маской Ники, была не врагом, а забытой частью меня — смелой, яркой, позволяющей себе желать и быть желанной.

И сейчас, в его объятиях, эти голоса в голове больше не спорят.

Аниса и Ника стали единым целым.

Я принимаю и свою тихую кротость, и эту новую дерзость.

Принимаю без стыда и сожалений. Сама, хоть и не без помощи Давида.

Он целует меня, и в этом поцелуе — разрешение быть собой.

Всякой.

Разной.

Настоящей.

Лежу и стараюсь не шевелиться. Плечо затекло, но двигаться страшновато, потому что… потому что тогда Давид поймет, что я проснулась и нам придется говорить. А как? О чем?

В голове прокручиваю идиотские варианты того, что можно сказать после секса.

От банального «спасибо» до… ну не знаю, могу расплакаться от порыва чувств. Или спеть песню из мультика — какой хороший день. Или, подождать пока он выйдет в уборную и сбежать. Это конечно глупо, но лежать вот так и делать вид, что сплю P8y02Apw еще глупее.

Боже, о чем я сейчас думаю? В пятьдесят лет вести себя как перепуганная школьница — это просто смешно. Смотрю на полосу света от окна на потолке. На улице включены фонари, а здесь приятный полумрак в темно синих тонах. Вообще большое заблуждение считать ночь черной, она синяя, красивого насыщенного цвета.

В спальне пахнет кофе, книгами и чем-то очень мужским, чем-то, что я в жизни не опознаю, но к чему уже привыкла.

Справа от меня тяжело вздыхают, а значит, Давид тоже не спит.