— Могу. Во-первых, я лично выбирала ресторан. Там темно, как в пещере тролля. В тарелке-то еду не разглядишь, не то что лицо дамочки напротив.

Она смеется, а я пытаюсь не моргать, чувствую какую-то тяжесть на ресницах. Ненавижу эти накладные мохнатки. Со стороны очень эффектно, но сколько с ними возни!

— А во-вторых? — спрашиваю, чтобы не концентрироваться на странном ощущении ширмы на глазах.

— Во-вторых, макияж. Смоки всегда отвлекает внимание от лица. Это как гипнотические круги у панды. Смотришь только в глаза, а они у тебя такие, что фиг узнаешь. — Рая с довольным видом откладывает кисти и берет с тумбы гигантскую цепь. — И в-третьих — детали. Вот, пользуйся.

На шею опускается непривычная тяжесть металла.

— Это закос под Тиффани, — не без гордости замечает она. — Из личных запасов. Знающие люди оценят.

— А все остальные подумают, что я обворовала каторжника и повесила на себя его кандалы, — фыркаю я.

— Будешь умничать, я на тебя еще и боа нацеплю, — бурчит Рая себе под нос и крепит мне на парик нечто невообразимое — шляпку с белыми перьями, по форме напоминающую голубя.

— Что это? — замираю я. — Птица? Ты надела на меня птицу?!

— Все. Допросилась. Это боа в непереработанном виде, — невозмутимо парирует она. — Его изначальная форма.

Мы смотрим друг на друга — она с вызовом, я с ужасом. И через секунду обе не выдерживаем и ржем. Это нервное. Каждая из нас жутко напряжена. Я от ожидания сложной встречи, Рая от работы с таким въедливым клиентом. Она говорит, что даже с актрисами, которых красила на дорожку, не испытывала такого стресса как с сестрой.

Отсмеявшись, смотрю на свое отражение в зеркале — да, вещь ужасная. Но как работает — взгляд цепляется за эту мечту таксидермиста и полностью теряет меня из внимания.

Осторожно, почти благоговейно, поправляю шляпу-птицу, стараясь не задеть голубиной морды. Мало ли, вдруг это какой-то раритет, за который потом придется расплачиваться.

И когда я уже думаю, что худшее позади, Рая выносит из гардеробной настоящего монстра. Блестящий как новогодняя елка пиджак. Господи, а я еще обрадовалась, когда в качестве наряда сестра выделила мне простой, свободный комбинезон черного цвета. Подумала, что хоть раз Ника Зельбер будет выглядеть как человек!

— Нет, — качаю головой я. — Нет, Рая, я не могу. Я не надену это.

— Можешь и наденешь. Чем больше ярких деталей, тем меньше шансов, что за ними он увидит тебя. Это система, Аниса. Каждая деталь работает на маскировку.

Мы спорим недолго, потому что обе понимаем, что мне придется уступить. Надеваю пиджак. Он на удивление мягкий и даже удобный.

— Ладно, — вздыхаю я. — Признавайся, в каких съемках участвовало это чудо? В сериале про стареющую рок-звезду?

Рая хмурится, вспоминая.

— В сериале да, но, кажется, там было что-то такое про эскорт. Точно! — Она взмахивает рукой вверх. — Он был на одной проститутке. Ее еще убили в первой серии, а труп весь сезон не могли найти.

— Очаровательно.

Не знаю, смеяться мне или плакать. Птица с ближайшей голубятни, цепь, снятая с велосипеда и пиджак безвременно почившей шлюхи. На негнущихся ногах иду к зеркалу, чтобы увидеть там монстра Франкенштейна, но замираю на середине комнаты. Уже отсюда мне видна не Аниса, а Ника. И эта женщина… эпатажная, гибкая, дикая… мне нравится! В ней есть сила и свобода, которых так не хватает обычной мне.

Рая стоит позади и любуется результатом своей работы.

— Ну как же красиво… Уверена, Давид увидит тебя и забудет зачем вообще пришел. Будет сидеть и слюнями истекать.

— И докажет, что он один в один как Боря, — подхватываю ее мысль, хотя самой ужасно обидно. — Падкий на все яркое и доступное. Но так даже лучше.

— Действительно, — Рая хитро прищуривается, — Ты ведь за этим и идешь? Убедить себя, что Давид не принц на белом коне, а обычный мужик, которому ничто человеческое не чуждо? Тебе же так будет легче, да, Аниса?

Ее слова бьют точно в цель. Я чувствую, как краснею. И если бы не тонна тональника, это бы заметила и Рая.

— Да что ты такое говоришь! У нас просто деловая встреча. И потом, ну влюбится Дава в эту Нику… Мне с того что?

Рая делает шаг ко мне, ее голос становится тише и мягче.

— Ну как… тогда ему придется забыть про Анису. А ты этого совсем не хочешь.

Я замираю. Это права. Ужасно, мерзко, но ведь — правда. Мысль о том, что он будет смотреть на кого-то другого так как на меня, что будет подкармливать кого-то другого хинкали, или обсуждать с кем-то еще новости за чашкой кофе или просто заглядывать по утрам чтобы поздороваться… НЕ хочу! Все это вызывает во мне панику!

И плевать, что Ника Зельбер и Аниса Самойлова один и тот же человек. Потому что мы разные, это очевидно!

Чувствую, как Рая обнимает меня за плечи. Так крепко, что не вырваться.