Служанки, почтительно откланявшись, собрали корзинки с бельем и остатками ужина и покинули будуар. Ялла на всякий случай проводила их до двери приемного покоя и самолично задвинула изнутри все засовы.

Один сюрприз уже поджидал ее в садике, так что других ей сегодня точно не надо.

Кажется, закончила она как раз вовремя: со стороны окон раздался резкий звук чего-то упавшего.

С колотящимся сердцем она поспешила вернуться в будуар — и замерла на пороге, уставившись на верхнюю половину Арена, навалившегося локтями на подоконник.

Он вымок до нитки. Нос блестел, с черных волос капало, белая рубашка стала полупрозрачной и прилипла к телу, позволяя видеть каждую рельефную мышцу — словно в насмешку над выдержкой Яллы.

А еще он широко улыбался, ощупывая ее ответным хищным взглядом с головы до босых ног.

— Привет, принцесса. У тебя все двери заперты, так я через окно. У меня там трость упала, поднимешь? А то нагибаться неудобно.

Ялла выдохнула и подбежала ближе, подобрала откатившуюся под оттоманку трость. Арен меж тем перемахнул через подоконник, приземлился внутри комнаты и едва не поскользнулся, проехавшись мокрой подметкой по натертому воском мраморному полу. Ялла охнула, придержала его за локоть и тут же отдернула руку, словно тонкая ткань мокрой рубашки могла обжечь ей пальцы.

На нее полыхнуло тем, по чему она давно уже безумно соскучилась: вязким жаром неприкрытого мужского желания.

Лишь милосердный Судья, читающий в душах, знал, как нелегко ей было овладеть собой, отдать ему трость и отступить подальше, вглубь комнаты.

— Что ты здесь делаешь?

Его белозубая улыбка стала еще шире.

— Я тут подумал, что мы с тобой давненько не играли в стратегию.

Ялла вспыхнула и отступила еще на шаг. Запоздало пожалела, что не накинула халат поверх ночной рубашки: ее тело наверняка почти так же просвечивало сквозь шелковую ткань и выдавало все свои неконтролируемые реакции.

Но халат остался в купальне, а стыдливо прикрывать руками грудь было бы совсем глупо.

Взгляд Арена, конечно же, съехал именно туда, где был меньше всего уместен. А Яллу накрыло тягучей волной запредельного вожделения.

О, стихия! Дай ей сил устоять перед всеми искушениями.

Она постаралась придать лицу сердитое выражение и сдвинуть брови.

— Ты сумасшедший? Да как тебе вообще в голову взбрело явиться сюда на ночь глядя?

Но он не купился на все ее ужимки. Опробовал устойчивость скользкого пола мыском сапога и медленно, тяжело опираясь на трость, захромал прямо к Ялле. Мокрые сапоги нелепо чавкали при каждом шаге, оставляя на идеально чистом мраморе грязноватые следы.

— Что значит — как? Ты же сама пригласила меня.

Он был уже совсем рядом. А Ялла горела, плавилась и таяла одновременно. И изо всех сил вонзала ногти в ладони, чтобы окончательно не потерять достоинство и не кинуться этому изменнику на мокрую шею.

Арен потянулся к ней сам. Нежно коснулся волос, скользнул ладонью на затылок. Приблизил лицо к ее лицу — так, что их губы почти соприкоснулись.

Боги…

Она нашла в себе силы отпрянуть. И ответила строго:

— На бал, Арен! Не в свою спальню.

Он хмыкнул, недоверчиво и немного растерянно глядя на нее.

— А вот и нет. Ты сказала, что мне будут рады где-либо в этом дворце и в любое время.

Ой, мамочки. Она и правда так сказала.

— Неужели воспитанному дейру следовало отдельно пояснять, что визиты принято наносить в рамках приличий? Ты мог бы прийти в любое время, но днем и не через окно.

Арен, словно не веря ушам, удивленно изогнул брови.

— С каких пор ты стала такой недотрогой?

— С тех самых пор, как ты напомнил мне, что я — принцесса и должна вести себя соответственно.

Какое-то время он молча стоял, обдумывая ее слова. А самодовольное выражение его лица прямо на глазах становилось все более виноватым.

— Ялла, прости. Возможно, я тогда и правда повел себя излишне резко. Но я полагал, что ты разумная женщина и все поймешь, когда немного остынешь. Тогда ты действительно была нужна брату и Гессардии: вам следовало готовиться к войне. А у меня оставалось слишком мало времени, чтобы решить дела в Хасалоре и помешать Вагару окончательно перекинуться на сторону альянса.

О да. Ялла все это понимала. И давно простила его за это.

Но это было до того, как она застала его в обнимку с продажной женщиной в таверне.

Воспоминание о рыжих волосах с темными корнями слегка отрезвило ее и помогло придать голосу нужной степени холодности.

— Мы бесконечно ценим твою заботу о народе Даргедии, дейр Ильд.

Арен, кажется, все еще не готов был поверить, что и ему только что дали от ворот поворот. Он задумчиво потер пальцем переносицу и совершенно серьезно сказал:

— Я влез в окно твоей спальни не для того, чтобы обсуждать народ Даргедии, Ялла.