Ялла слушала монотонный голос Эйлива, раздающийся в гулкой тишине зала Большого королевского совета, и ловила себя на том, что задыхается от безысходности.

Им с Эйлом стоило немалых трудов собрать сегодня в одном месте всех глав знатных домов Гессардии. Ялле почему-то казалось, что перед лицом реальной опасности благородные дейры без лишних слов должны проявить единство и собрать все возможные силы для достойного отпора врагам. Но в густой мешанине эмоций, наполнявшей сейчас этот зал, преобладали недовольство, сомнения, тревога и желание поскорее сбежать.

И это повергало ее в отчаяние.

Ведь Гессардия — их родная земля. И именно их спокойная, богатая, сытая жизнь сейчас под угрозой. Неужели они вправду предпочитают видеть не реальных врагов, собирающих войска за горами и Молчащей рекой, а мнимых, в лице сына и дочери ненавистного им завоевателя Акотали?

Да, решения, которые Ялла разрабатывала вместе с советниками и военными в течение последних трех месяцев и которые Эйл озвучил на собрании знати, мало кого могли порадовать. Если прежде гессардийские вельможи сами определяли форму и размер вклада в оборону государства (и преспокойно отделывались несущественной мелочью), то теперь им предъявили жесткие требования, соразмерно их имуществу, виду деятельности, доходам, поголовью скота и численности населения на их землях.

Да, тяжело. Да, больно. Да, возмутительно. Но если не отдать все силы и ресурсы сейчас — потом этим припрятанным добром будут пользоваться таларды вместе с сигадорцами.

И, возможно, соседушки из некогда дружественного Ньереда.

Неужели цвет гессардийского общества этого не понимает?

— Настал час, господа дейры, всем сообща защитить нашу землю, — говорил меж тем брат, завершая официальное заявление. — Больше никто не может отсиживаться в глубинках за спинами солдат из регулярных войск. Враг ударит со дня на день, в этом больше нет никаких сомнений. Гессардии жизненно необходимо собраться и действовать слаженно, согласно разработанному военным советом плану. В противном случае мы рискуем оказаться перед угрозой потери королевства.

Страх и возмущение прокатились по залу удушливой волной. Ялла поморщилась. Не стоило Эйлу заканчивать столь проникновенную речь, усиливая в людях и без того повышенную тревожность. Говорила же ему — больше уверенности в своих силах, больше веры в победу, больше значимости вклада каждого из них!

Но братец, как всегда, сделал по-своему.

Зал Большого королевского совета наполнился более приятными слуху звуками, которых в мирное время почти не замечаешь: скрипом отодвигаемых стульев, шарканьем ног, деликатным покашливанием и хором приглушенных голосов: благородные дейры, расходясь, обменивались впечатлениями от совещания. Их разговоры продолжатся в кулуарах, и к концу этого дня каждому из них придется подписать соглашение о добровольном исполнении королевского запроса и передать его в канцелярию.

Иначе — начнутся неизбежные конфликты, принудительные взыскания, аресты.

И все это на фоне надвигающейся войны.

Подобные мысли усилили и без того мучившую Яллу с утра тошноту.

— Ваше высочество, — обратился к ней молодой дейр из древнего рода Торнов. — Могу ли я попросить вас оказать мне честь и немного прогуляться со мной по саду? Королевский сад — роскошное место, и я слышал, что благодаря вашим усилиям он превратился в настоящую драгоценность Блиера.

От него веяло любопытной смесью эмоций. Решимость, волнение, уверенность в своей правоте, толика опасения. И, что удивило больше всего — в этом замесе явственно просматривался мужской интерес к ней самой.

Весьма и весьма отчетливый. Можно сказать, граничащий с вожделением.

Давненько Яллу не баловали подобными ласкающими женское самолюбие флюидами.

Она подарила ему любезную улыбку и бегло окинула оценивающим взглядом. А он ничего так. Молод, хорош собой, ладно сложен.

Не Арен, конечно. Но другого такого, как Арен — с таким же бешеным ураганом разрывающих душу в клочья страстей — наверное, не существует на свете.

Так или иначе, молодой Торн сумел пробудить в ней любопытство.

— С превеликим удовольствием, дейр.

Она деликатно уложила ладонь на предложенное им предплечье. Выходя из зала на открытую террасу, нашла взглядом Эйла: его обступили несколько вельмож с озабоченными лицами и что-то бурно с ним обсуждали.

Она очень надеялась, что брату хватит благоразумия не наломать дров в ее отсутствие.

Волнение в Торне нарастало с каждым шагом, и стоило им обоим ступить на мощенную белым мрамором дорожку между рядами розовых кустов, как он предпринял новую попытку:

— Королевский сад…

— Прекрасен благодаря моим усилиям, вы уже говорили, — оборвала его Ялла. — Предлагаю перейти сразу к сути, дейр.