Она вскинулась с бешено колотящимся сердцем и не сразу сообразила, где находится. Кромешную темноту кое-где пронизывали огненные проблески за полупрозрачной тканью.

Ах да. Лагерь.

— Ялла, где ты?!

Арен. Не прокричал — простонал. И столько страдания было в этом стоне, что у Яллы задрожали губы. Она кубарем выкатилась из шалаша и, путаясь в подоле платья, побежала к норе Арена.

Кажется, только что вокруг была тишина, и вот уже задремавшие у костров солдаты проснулись, встревожились, заговорили приглушенно.

— Ялла!

Милосердный Судья, читающий в душах, он силился встать! Ему никак не удавалось, он опирался на руки и здоровое колено, но раненое подводило, и нога неизменно подгибалась.

Арен испытывал лютую боль, и Ялла чувствовала ее всем своим существом.

Кто-то из дозорных успел подбежать первым и попытался уложить Арена обратно, но тот не сдавался: рычал и дрался, словно разъяренный зверь.

— Арен, я здесь! — крикнула Ялла, падая рядом на колени и жестом велев дозорному отойти.

Арен посмотрел на нее дикими, широко распахнутыми глазами и тронул рукой.

— Ялла? Ты?..

— Я, Арен. Все хорошо.

— Ты жива? Я не мог тебя найти…

— Я здесь. Все в порядке, милый, ложись.

Но он сжал ее плечи с такой силой, что ей стало больно.

— Не смей исчезать!

— Даже не думаю, Арен. Успокойся, я буду рядом.

Он какое-то время вглядывался в нее больным, полубезумным взглядом и, кажется, наконец поверил, что она реальна. Застонал, рухнул на спину и зашептал:

— Погаси… костер… и мою ногу… Она горит.

— Она болит, Арен. Ты ранен. Не помнишь?

Ялла тронула его лоб. Кожа сухая и горячая. Неудивительно, что его начали мучить кошмары.

— Ранен, — пробормотал Арен, и веки его тяжело опустились. — Помню. Король…

— Он жив. На пути в Гессардию. Эй, кто-нибудь! Дайте воды.

Ей подали флягу. Ялла приложила горлышко к потрескавшимся, пересохшим губам. Арен сделал несколько жадных глотков. Ялла смочила платок и заботливо обтерла его лицо.

Он снова открыл глаза. Заговорил, ухватив ее за плечо:

— Где мы? В трясине? Мы успели?.. Ничего не помню… А откуда огонь?..

— Арен. — Ялла пересела поудобнее, уложила его голову себе на предплечье и склонилась над его лицом. — Мы не в пещере. А в лесу неподалеку от Хасалора. Ты приехал к нам на помощь. Ко мне и Эйлу.

— Эйлив Акотали, — внятно произнес он и тронул ее скулу. — Принцесса Ялла.

— Да, это я. Спи, Арен. Тебе нельзя тратить силы.

Он хрипло выдохнул, обхватил ее по-медвежьи и потянулся к ней губами. Ялле не оставалось ничего другого, как ответить на этот болезненный, судорожный поцелуй.

Кажется, ему стало легче. Его рот расслабился, а голова на сгибе локтя потяжелела. Ялла слегка отстранилась, разрывая касание губ.

— Ялла, моя нога…

— Болит, я знаю. Придется потерпеть. Завтра приедет лекарь, и тебе станет немного легче.

Она вновь поднесла флягу к его губам — кажется, вода испарялась от одного соприкосновения к пылающей кожей.

И быстро заканчивалась.

Она оглянулась, чтобы отдать дозорному опустевшую флягу.

Мужчины, собравшиеся вокруг них, дружно отвели глаза.

Ох, стихия. Теперь уже точно не избежать пересудов и сплетен. Но что уж поделать…

— Все хорошо, я справлюсь, — сказала она, чувствуя себя неловко под этими стыдливыми мужскими взглядами. — Расходитесь спать, вашего дейра никто не украдет. Просто наберите еще воды.

Даргедийцы послушно разбрелись. А Ялла, получив полную флягу, вновь обтерла платком горячий лоб.

— Ялла, не уходи. — Он в полубреду перехватил ее запястье.

— Не ухожу. Спи. Я останусь здесь, с тобой, милый.

И она в самом деле улеглась рядом с Ареном, прикрывая его собой от любопытных взглядов. Он тяжело дышал, стонал и бормотал, время от времени выкрикивая ее имя, а Ялла успокаивала, смачивала лоб, касалась охваченного жаром лица легкими, нежными поцелуями и баюкала на предплечье беспокойную голову.

Кажется, это была самая долгая ночь в ее жизни.

***

Вторая добрая весть пришла поздним утром, когда в лагере успели покончить с завтраком и теперь лениво вычищали котелки, мыли посуду, перетряхивали пожитки и гасили костры. Ялла, измотанная бессонной ночью и тревогами за Арена, умывалась у ручья, когда там, у обрыва, поднялся многоголосый возбужденный галдеж.

Вернувшись, она едва не расплакалась от облегчения: Гдар явился живым и невредимым — и с целым отрядом гвардейцев из королевской охраны.

А главное — с лекарем, которого Ялла ждала, как бога.

Пока вальханы сдержанно обменивались новостями с даргедийцами, лекарь осмотрел раненых — к огромному ее неудовольствию, начав почему-то не с Арена.