И они живы! Ялла потянулась к ним чутьем и уловила жизненные вибрации.
Арен склонился и потряс одного за плечо.
Мужчина нехотя разлепил веки и посмотрел на нее равнодушно. Он не выглядел физически истощенным, но казался таким… утомленным. Сонным. Слабым. Словно что-то и правда высасывало из него саму жизнь.
— Ваше высочество? — вяло удивился он, узнав Яллу. — Это вы? Или снова видение? Или… мы все уже умерли и находимся в чистилище душ?
— Не знаю, как души, но одежду вам определенно не мешает почистить, — проворчал Арен, отряхивая с ладони налипшую пыльцу. — Давайте-ка, ребятки, поднимайтесь. Погуляли немного — и хватит.
Второй крепко спал, как его ни тормошили. Поэтому Арен не стал терять времени и просто взвалил его на плечи.
— Где остальные? — спросила Ялла у гвардейца, способного говорить.
Тот ответил неопределенным жестом.
— Везде.
Она растерянно осмотрелась, но никого не увидела. А Арен схватил бедолагу за руку, словно малое дитя, и обернулся.
— Я выведу этих. Ты со мной или останешься здесь?
Такой простой вопрос, но Ялла заколебалась. От мысли, что можно выпустить Арена из виду и остаться одной в столь опасном месте, делалось до одури страшно. Но, с другой стороны… здесь ей непостижимым образом нравилось. Она чувствовала себя лучше, живее, казалось, что сейчас ей по силам целую гору свернуть.
Но… вдруг обманет? Вдруг это все-таки коварный план против последней выжившей из рода Акотали, и Арен намеренно заманил ее сюда, чтобы бросить и больше не вернуться? Ялла в ужасе рванулась к нему чутьем и тут же утонула в чем-то мягком, сладком, теплом. Уютном. Замерла, невольно нежась в этих новых эмоциях, исходящих от Арена. Это что же… вот так ощущается любовь?
Он, без сомнения, заметил изменившееся лицо Яллы и усмехнулся.
— Их здесь еще много. Если бегать вдвоем туда-сюда ради каждой парочки, растратим время. Думаю, разумнее работать в связке. Оставайся и пробуй отыскивать людей своим даром. В этом месте он должен ощущаться сильнее. Собирай потеряшек группами, скольких сможешь. А я буду прокладывать дорогу к тебе, забирать их и выводить из трясины.
Ялла кивнула, отринув сомнения.
Арен — не бросит. Не оставит, не предаст. Почему-то теперь в ней поселилась уверенность, что он скорее сам погибнет, чем даст погибнуть ей.
Как быстро потянулись друг к другу их души и соединились в одну…
Зеленая взвесь сомкнулась за спинами Арена и гвардейцев. А Ялла закрыла глаза, сосредоточилась и стала искать.
И правда. Вон там, за устеленной зеленью кочкой, лежит человек. Эмоции от него идут слабые, но пока различимые: безмерная усталость, равнодушие, желание забыться во сне. Глазами она никогда не нашла бы его, поглощенного туманом.
Растормошила, разговорила, повела, шатающегося, за собой.
Искать было не так уж и просто. Потерявшиеся в трясине люди излучали эмоции столь скудные и слабые, что требовалось изрядно напрягать чутье. Но у Яллы получалось все лучше и лучше: она шла, как ищейка по запаху, почти не глядя под ноги, ориентируясь на едва уловимые выплески жизненной силы.
Следующий обнаруженный человек не спал, а сидел и безразлично пережевывал остатки еды из распотрошенного солдатского пайка.
Ялла усадила обоих вместе, велела ждать.
Эмоции Арена уловила издалека: он торопился, и его разрывало от восторга. Столько новых дорог, и каждая манит пройти, изведать, достичь!
Он вынырнул из зеленоватого небытия, увидел Яллу и довольно ухмыльнулся.
— А мы с тобой и впрямь неплохая пара. Ищейка и гончая. И как, не страшно?
Ялла смутилась, взволнованная его словами. Пара…
Все это было странно и неожиданно. Срываясь на поиски брата, Ялла и вообразить не могла, что встретит мужчину, уже однажды вскружившего ей голову. Что не пройдет и дня с их новой встречи, как она упадет в самую бездну греха.
Она хотела его всем существом — и чувствовала ответное желание.
Но что ждет их в будущем? Что может ждать их уже завтра?
Эти размышления приносили такую боль, что Ялла тряхнула головой, отмахиваясь от них. Не думай. Не загадывай. Просто живи… и найди наконец брата!
Ялла искала.
И находила — то одного солдата, до другого — и все в полубезумном, сонном состоянии. Кого-то одолевали видения, кто-то еще сохранял остатки сознания и бродил в поисках еды и воды, а кто-то спал беспробудным сном.
Попадались и разбредшиеся по трясине лошади — этих, похоже, никакие химеры не страшили, животные преспокойно себе паслись.
К счастью, пока не попалось ни единого мертвого.
Или вязкое болото уже перемололо их останки в ничто?
Эйла она никак не могла почуять. И тревожилась все больше: что, если и не отыщет никогда?