— Когда Вилиан обрек тебя на страшную казнь, Эйл до последнего пытался прорваться в темницу и узнать, почему ты так поступил. Но его не пускали гвардейцы из королевской охраны. Он каждый день умолял Вила выслушать тебя и хоть немного смягчить твою кару. Пока Вилиану не надоело и он не запер Эйла в одном из винных погребов, где даже крохотного окошка не было. Тебе, разумеется, безразлично, но Эйлив не причастен к тому, что с тобой случилось.

Арен молчал. Ялла слушала его дыхание — глубокое и прерывистое — и не знала, что еще можно сказать.

— Он никудышный король, признаю. Но он последний родной человек, который у меня остался. И наши люди… они ведь ни в чем не провинились перед тобой. Неужели тебе совсем их не жаль?

Молчание.

— Ты не поможешь мне найти их, верно?

— Ты не просила об этом. Тебе нужна была информация — я тебе ее дал. Все честно.

Она наконец подняла глаза. Он не улыбался, но смотрел так, словно видел ее насквозь.

Страшно коснуться его чувств. Страшно.

— А если я попрошу?

— Попроси.

У Яллы опять вспотели ладони. Дразнится, как обычно? Или вправду поможет?

Она встала и подошла ближе. От него все еще пахло ароматной отдушкой, добавленной в мыльную пасту.

— Дейр Арен Ильд. Я, принцесса Ялла Акотали, обращаюсь к тебе: помоги мне найти в трясине моего брата Эйлива и его людей. И вывести их оттуда живыми.

— Хорошо. Но не сегодня, ведь скоро ночь. Завтра утром выйдем на поиски.

Ялла удивленно приподняла брови. Вот так… просто? Без всяких игр, унижений, условий?

— И ты… правда это сделаешь? Не обманешь? Не предашь в последний момент?

— Я никого и раньше не предавал, принцесса. Я, может, и злодей, но обман и удар в спину — не мои методы.

Она решилась сбросить защиту. Потянулась чутьем к его душе.

И окунулась в знакомую бурю: Арена Ильда разрывало от противоречий. Презрение к себе, чувство вины, жалость к Эйлу — о, Ялла все же добилась своего! — решимость, и тут же досада на то, что так легко сдался. А посреди всего этого — та самая жгучая плотская тяга, с которой он уже устал бороться.

Ялла чуть улыбнулась.

— Но ты ничего не делаешь бескорыстно.

— Нет, — сказал он тихо.

— Так чего же ты хочешь взамен?

Его дыхание сбилось. А взгляд, в котором не осталось ни следа от недавнего гнева, медленно опустился к ее губам.

— Чего-нибудь… невозможного.

Дорогие читатели, кто не любит сцены 18+, то дальше лучше не читать, а продолжить уже со следующей проды.

И Ялла вдруг осознала, что тоже устала бороться с собой. Приподнялась на цыпочки, обвила руками его шею. Приблизила губы к плотно стиснутому рту и поцеловала.

Ну, как сумела. Нежность лилась из сердца светлым потоком, побуждая невесомо скользить губами по его рту, время от времени касаясь его кончиком языка. Губы Арена, несмотря на страсть, сжигавшую его изнутри, казались прохладными. Свежими. Мягкими.

Податливыми.

Ни капли того бешеного напора, с которым он целовал ее, прощаясь тогда, перед битвой.

Все, на что хватило его «напора» — это сомкнуть руки у Яллы за спиной.

И она немного расслабилась. Погладила медленным, плавным движением твердые плечи. Уловила чуть заметную дрожь, сотрясшую его тело. Спустила ладони на грудь. Смуглая кожа уже высохла и казалась горячей.

Ялла не торопилась. Медленно, вдумчиво целовала напряженную шею. Она не знала и знать не могла, что нравится Арену и как делать все правильно, и если бы не умела улавливать эмоции, то точно смутилась бы тому, что он стоит при этом неподвижно, как скала. Только дыхание — хриплое, сбивчивое — да расширенные зрачки, поглотившие почти всю темную радужку, выдавали в нем тщательно подавляемое возбуждение.

Ну и еще полотенце, твердым бугром упиравшееся ей в низ живота.

Он так и не двигался. Не улыбался и пожирал ее взглядом. Лишь руки скользили поверх рубашки по спине и время от времени зарывались в волосы. От этого у Яллы мурашки разбегались по затылку.

Она прижалась ртом к соблазнительной впадинке у ключиц. Спустилась чуть ниже, целуя ложбинку между напрягшимися грудными мышцами. Поколебавшись, решила отбросить смущение и обхватила губами затвердевший, как камень, темный сосок. Это должно быть приятно.

Он вздрогнул. Да, это было приятно: Яллу накрыло волной удовольствия, которую Арен не в состоянии был сдержать. И эта волна усилила собственные ощущения… Ялла распалялась.

Как далеко сегодня она готова зайти?

Появилась проблема. Ей хотелось исцеловать все его тело, но наклоняться еще ниже было неудобно. Она втайне надеялась, что Арен догадается переместиться к кровати и лечь, но он продолжал стоять на месте, как вкопанный. И не отходил от проклятого бруса, словно привязал себя невидимой веревкой.