Он ухмыльнулся, закрыл глаза, но руки послушно закинул себе за голову. Ялла не удержалась и чмокнула его в подмышку. Он вздрогнул. Выплеск эмоций ей понравился — и она прикусила напрягшуюся мышцу у него на груди. Лизнула темный сосок.

По скульптурному телу Арена пробежала короткая судорога.

— Ты командуешь как-то неправильно, Акотали.

— Прекрати называть меня так, — строго велела она и провела языком вдоль его ребер.

Мышцы Арена напряглись, но он не издал ни звука. Она бросила любопытный взгляд на его лицо и улыбнулась, довольная: он закусил губу.

— А как называть тебя? Если ты принадлежишь к этому роду. Роду убийц и захватчиков.

Ялла обвела языком впадинку его пупка.

Живот мгновенно затвердел.

И не только живот, с удовольствием отметила она, прогуливаясь двумя пальчиками вниз по его телу.

— Можешь называть меня просто: моя госпожа.

— Моя госпожа, — захрипел он, когда пальчики добрались до цели путешествия и ухватили Арена за самое драгоценное. — Ты все делаешь неправильно… моя… госпожа…

Ялла присовокупила к пальчикам губы. И, подумав, поняла, что не мешало бы добавить язык.

Бедра Арена рванулись вверх. И она все-таки вышибла из него короткий стон.

— Я никогда не научусь делать все правильно, если ты не позволишь мне совершать ошибки, — изрекла она расхожую мудрость и… продолжила совершать ошибки.

Арен застонал уже открыто. Его рука метнулась к Ялле, сгребла волосы у затылка и принялась направлять ее голову. Навстречу вскинувшимся бедрам.

Ялла поперхнулась, возмутилась и высвободилась.

— Руки, дейр Ильд! Или мне связать их веревкой?

Он выдавил из себя страдальческий смешок и вновь закинул ладони за шею.

— А ты… быстро учишься… наглая Акотали.

Ялла, конечно, хотела бы уточнить, о чем это он. О веревке или о том, как умело она исправляет ошибки? Но рот был занят, и получилось только невнятное:

— М-м-м?..

— Уф-ф-ф, — прошипел Арен, когда она все-таки нащупала слабое место во вражеской обороне. — Ялла… моя госпожа… где ты… научилась… такой жестокости…

Но Ялла была далека от того, чтобы смягчить его страдания.

Пожалуй, в том, чтобы иногда выигрывать в стратегию, есть определенные преимущества.

***

Она проснулась в кромешной темноте. Лежа на Арене и во сне обнимая его за шею, еще какое-то время грелась теплом расслабленного тела и размышляла, выспалась она или нет.

Пожалуй, выспалась. И в мышцах ни следа недавней усталости. Скорее, наоборот: вновь появилась острая потребность в ласке и жарких объятиях.

Ялла вдохнула запах кожи Арена и поцеловала грудь, на которой только что спала. Провела ладонью по всему торсу от шеи до паха.

Арен сонно замычал и сомкнул руки на ее спине.

— М-м-м. Продолжай.

Взбодренная, Ялла продолжила. Осталась довольна результатом. Арен как будто еще спал, но уже не весь. Ялла не видела ни зги, но всеми фибрами ощущала пробуждавшуюся мужскую похоть. И представила себе его лицо: глаза закрыты, на губах блуждает самодовольная улыбка.

Она потерлась о него всем телом и сползла по животу ниже. Медленно, на ощупь, направила в себя твердый горячий член и сладко застонала, насаживаясь до предела.

Арен замычал в ответ и усилил ощущения, вскинув бедра ей навстречу.

Это было что-то необычное: предаваться греху, совершенно не видя друг друга. Ялла чувствовала теплые ладони, вольно гулявшие по ее телу, медленно раскачивалась и вслепую трогала его, пытаясь представить, как он лежит. Ловила подушечками пальцев движения напряженных мышц, дразнила самые нежные места, ощупывала шею, лицо. Голова запрокинута, рот приоткрыт, дыхание вырывается из него шумно и рвано. Она дотронулась до его рта — и Арен обхватил пальцы губами, облизал до самого основания. Это было так пошло и так возбуждающе, что Ялла застонала и проделала то же самое с его пальцами и своим ртом.

Внизу полыхало, хлюпало и сладко ныло, требуя ускорения. Ялле казалось, что она сходит с ума, что из разумного человека превращается в животное, у которого одна лишь потребность: бесконечно спариваться.

— Это… сила разлома на нас так влияет? — спросила она, чуть отдышавшись после бешеного выплеска удовольствия и накрывшего вслед за ним изнеможения.

Арен сдавленно хохотнул под ней, бесцеремонно оглаживая ее ягодицы и бедра.

И все, до чего только мог дотянуться.

— Ну да. Сила разлома, что же еще, — подтвердил он с ехидным смешком и перекатился вместе с ней, подминая теперь ее под себя. — Продолжай придумывать себе отговорки, ненасытная Акотали.

— Моя госпожа, — напомнила ему Ялла, блаженно закрывая глаза и обнимая коленями его бедра.

— Моя госпожа, — прошептал Арен ей на ухо и куснул за мочку. — Ты жестокая женщина, безжалостно отравившая собой мою кровь.