Она поплотнее запахнула края на груди.

В глазах Арена мелькнула легкая тень огорчения.

— Кхм. Что ж. Если кратко: трясиной в легендах называют места земных расколов, через которые сочится та самая сила, что наделяет некоторых из нас особыми способностями. Я ведь правильно догадался — ты читающая в душах?

Ялла смутилась.

— Возможно. Я улавливаю человеческие эмоции. Вернее, их отголоски.

— Ну да. Ты все-таки полукровка, — сказал он негромко, скорее самому себе. — А я всегда нахожу верный путь.

— Я знаю. Ты говорил.

На то она и рассчитывала, поспешно готовя его побег из подземелья.

— Наша сила ощущается острее возле таких мест. Ты можешь прийти поближе, подпитаться… Но есть и обратная сторона. Вместе с силой из этих расколов выползают некие… незримые сущности. Люди боятся о них говорить, чтобы не накликать беду. Зовут их химерами, что не совсем верно. Эти сущности бестелесны. У них нет зубов, чтобы сожрать человека, и нет когтей, чтобы разорвать плоть на части. Но если угодить в их невидимую паутину, то можно до конца жизни блуждать вокруг разлома с затуманенным разумом, слушая до одури их сладкие голоса. Рано или поздно они просто высосут из человека жизнь. Несведущие люди инстинктивно держатся от этих мест подальше. А тот, кто знает о них, обойдет стороной. Правда, порой случается всякое.

Ялла сглотнула. Звучало… так себе, если честно.

— Ты хочешь сказать, что Эйлив и его люди сейчас блуждают там, среди сладкоголосых химер?

— Именно так.

Ялла задумчиво теребила пуговицу.

— Как мне вытащить их из этой трясины?

— Это же очевидно. Пойти за ними.

— А меня… разве не затянет в ту самую паутину?

— Тебя — вряд ли. Ты — наделенная даром, подобных нам эта сила лишь подпитает. Химеры почувствуют в тебе «свою» и обойдут стороной. Но вот солдат, с которыми ты явилась сюда, лучше с собой не бери. Если обычные люди, которых мы называем «слепыми», волей случая потеряются там, то станут кормом для жизненной силы. Разве что кто-нибудь вовремя их найдет.

— Кто-нибудь вроде тебя? — догадалась она, содрогнувшись. — Ты — одаренный. Тот, кто всегда находит верный путь. Ты помогаешь заблудившимся людям выйти из трясины.

Он натянуто усмехнулся. А мысль Яллы полетела вперед.

— Ты знаешь наверняка, что они там. Стало быть, видел их. Верно?

Арен смотрел на нее и молчал. А до Яллы постепенно начинало доходить больше и больше.

— Но если знал, почему не помог им выбраться?

Ухмылка сползла с его губ. А лицо — грубоватое и насмешливое — в кои-то веки стало серьезным. Но Ялле уже не требовался ответ.

— Ты понял, что в трясину угодил король Гессардии, и решил не вмешиваться. Это была твоя месть одному из рода Акотали. А заодно и вальханам, которых вы все ненавидите.

Он какое-то время буравил ее немигающим взглядом. А потом нехотя произнес:

— Красивая месть, не так ли? Чистая смерть. Бескровная. Вовсе не та, на которую Акотали обрекли меня. И твой брат сам ее выбрал, мне не пришлось даже руки марать.

Ялла бессильно села на кровать.

— Дай угадаю. Ты рассказал мне об этом, понимая, что я немедленно отправлюсь туда искать брата. Но, не зная путей, я могу блуждать в этой трясине целую вечность даже без всяких там сладких голосов. Для тебя это очередная забавная игра, Арен Ильд. Я могу успеть найти Эйла до того, как химеры высосут из него жизнь, а могу не успеть. Верно?

— Почти. — Голос Арена прозвучал непривычно тихо. С несвойственной ему хрипотцой. — На самом деле у тебя есть время только с утра до вечера. По ночам трясину обычно сотрясают бури. Выплески силы из разломов, которые не причинят вреда «слепым», ведь те их не чувствуют. А вот таким, как мы, буря в считаные мгновения выжжет душу. Если что и выйдет к утру из трясины, так только твоя оболочка, лишенная разума.

Какие дивные уголки, оказывается, скрываются на земле, где она имела неосторожность родиться.

И ведь даже упрекнуть этого Ильда не в чем. Он имел право вершить свою месть. И в самом деле не солгал, выложив все, что знает.

Бесплатно, можно сказать.

— Эйливу всего восемнадцать, — произнесла она безжизненным голосом, глядя на пуговицу, которую все еще теребила пальцами. — Он всегда был хорошим мальчиком. Не тираном и узурпатором, как наш отец или старший брат. Эйла никогда не интересовала власть, но за неполные три года правления он, как мог, пытался договориться с соседями и не допустить кровопролития. Именно поэтому он поехал к князю Ньереда. Собирался разорвать пакт о вассалитете, вернуть королевству автономию и сделать его своим полноправным союзником.

Она помолчала, ожидая, что Ильд станет возражать. Но он не стал. А Ялла не смела поднять взгляд. Опасалась не удержать защиту и коснуться его души.

Боялась увидеть в ней приговор — себе и брату.