Но Арен, с упорством тяглового коня носивший людей туда-сюда, неизменно подбадривал: не все еще найдены. Дорог, зовущих его за собой, еще много.

В какой-то момент Ялле начало казаться, что они и вправду попали в чистилище и бродят тут уже не день, не месяц и не год, а много, много лет. Целую вечность. Но чем больше времени она проводила в трясине, тем больше оживала, порхая как на крыльях. Даже поймала себя на мысли, что здесь хорошо, и в самом ли деле нужно возвращаться?..

Арен тоже, казалось, не ощущал усталости. Любой человек на его месте давно бы выбился из сил, таская людей и выводя лошадей без отдыха, но он лишь одобрительно улыбался, завидев следующих найденных ею вальханов.

— Это место питает нас, — напомнил он, когда Ялла поделилась своим наблюдением. — И немного пьянит, не так ли? Опасное чувство.

Она посмотрела на спящего солдата, которого Арен забросил на плечо. Питает… не их ли жизненной силой? Эта догадка заставила содрогнуться и опустить взгляд.

И впрямь нехорошее место. Хоть и манящее.

Наконец удалось уловить отголоски хорошо знакомых эмоций. Кто-то безмерно уставший терзался чувством вины и, скатываясь в отчаяние, боролся с собой, уговаривал себя не сдаваться. Устремившись в сторону зыбкого эха, Ялла напряженно всмотрелась в зеленый туман и — о чудо! — разглядела янтарные волосы. А затем и силуэт прислонившегося к дереву брата.

— Эйл! — закричала она, взбодренная вспыхнувшей надеждой. — Эйлив, это ты?

Наверняка в нормальном мире голос прозвучал бы пронзительно и звонко. Но здесь, в этой вязкой глуши, он разделялся на разрозненные звуки и плыл медленно, словно пыльца на поверхности тихой реки.

Эта же самая пыльца поглотила очертания человеческой фигуры. Ялла подбежала туда — и ничего не увидела. Видение, игры химер, или она просто приняла желаемое за действительное?

Но самое страшное — пока она добежала сюда, то потеряла след и больше не ощущала отголосков эмоций брата.

Остановилась, прислушалась. Ей показалось, что уши уловили отдаленный звук. Правда, не с той стороны.

— Я…лла…

Она бросилась обратно.

— Эйл, где ты? Не молчи, отзовись!

В безудержном порыве она выплеснула собственную невидимую силу и раскинула мощными лучами во все стороны. Каким-то краешком зацепила обрывки чувств: робкая надежда, неверие, страх обмануться. Но их тут же заглушило иными, явившимися с другой стороны: тревога, потребность бежать, боязнь не успеть.

— Ялла! — крикнул Арен, выныривая из зеленого тумана. — За мной, быстро! Буря надвигается!

Он схватил ее за руку и потащил куда-то, не разбирая дороги.

— Арен, подожди! Я видела Эйла! Он где-то поблизости!

— Вот и прекрасно, — бросил он на бегу. — Завтра утром найдем.

— Завтра утром? — возмущенно воскликнула Ялла и споткнулась. — Он где-то здесь, рядом! До него рукой подать, ну же, Арен! Ты ведь наверняка знаешь дорогу и можешь его найти!

— Завтра, Ялла! Он продержится до утра, а мы — нет. И тогда твой брат обречен.

Ялла открыла было рот, но глубинный, инстинктивный страх Арена окатил ее удушающей волной и спутал все мысли. Они какое-то время стремглав бежали через бурелом и вскоре остановились перед озером мутно-зеленой воды. Ялла недоуменно посмотрела на него, но Арен положил ей руки на плечи и заглянул в глаза.

— Теперь ты должна довериться мне. По моей команде набери как можно больше воздуха, задержи дыхание и ныряй в пруд. Будь рядом, а лучше возьми меня за руку. Ничего не бойся, даже если отпустишь, я поймаю тебя. Готова?

— Но… Арен, в воду?!

— Там, под каменным дном, есть пещера, где мы сможем дышать и пересидим до утра.

А они разве не на постоялом дворе собирались ночевать?

Но Арен не дал ей додумать эту мысль.

— Готова? Вперед!

Крепко обхватил ее запястье и вместе с ней сиганул в озеро.

Яллу обуял животный ужас. Перед глазами пронесся вихрь страшных исходов: она теряется в этой темной толще, Арен сбивается с пути и не находит вход в пещеру, в легких кончается воздух, и Ялла захлебывается водой…

Они вынырнули так быстро, что захлебнуться Ялла не успела.

Где-то, где имелся воздух, но стояла кромешная темнота. Рука Арена, мгновение тому назад сильно, до боли, сжимавшая запястье, теперь отпустила. Прошлась по мокрой одежде Яллы, добралась до лица.

— Как ты, жива?

Ялла отплевалась. Откашлялась. Отдышалась. Имея лишь один незримый ориентир: безмерную тревогу Арена, чуть успокоилась, нащупала ладонью голые камни и уселась поудобнее.

— Темно.

— Как в заднице у таларда, — согласился с ней невидимый, но хорошо ощущаемый Арен. И вздохнул с облегчением. — Но здесь мы в безопасности. Погоди, сейчас сделаю свет.

Он завозился в темноте: Ялла слышала, как хлюпали по камням мокрые сапоги и шуршали какие-то свертки. Вскоре давящую темноту рассеял тусклый огонек.