Сдержав смех, слушая ворчания своей любимой Айсель, погладила Игниса, который незаметно пробрался к руке и настойчиво ткнулся в неё мокрым носиком выпрашивая ласку. За прошедший год он хорошенько так вырос, обогнав в размерах Сель, на что та, как мне кажется, дулась чисто из природной вредности. Уже совсем не малыш обзавёлся более тёмной, почти рубиновой чешуёй и огненными прожилками на спине, но по-прежнему любил чихать искрами в самый неподходящий момент.

— Игнис, не смей, — строго выпалила я, заметив, как его носик заходил ходуном. — Запру ваши с Сель ягоды под сотню замков. Не помогут ни огонь, ни лёд.

Сощурив глаза, протянула угрожающе. Малыш обиженно фыркнул, но удержался, выпустив вместо огненного потока вместе с чихом лишь тонкую струйку дыма.

— Не сильно-то и хотелось, — буркнул он, вновь тыкаясь в мою руку.

Это выглядело очень мило, так же, как и год назад. Я улыбнулась, вспоминая тот день, когда мы с Арденом наконец пришли в себя после столкновения с божественной магией. Если честно, у меня до сих пор мурашки от тех незабываемых ощущений.

*****

Тогда, в спальне, где я очнулась, знакомо пахло травами, корицей и имбирём. Но к привычным запахам примешался и ещё один — терпкий, с нотками сандала, — почему-то именно он ощущался как нечто правильное. Так для меня с некоторых пор стал пахнуть дом и уют.

Открыв глаза, я первым делом увидела потолок. Беленький, родненький, с до боли знакомыми трещинками в углу и мятным пятном от нашего с Сель неудавшегося кулинарного эксперимента, который взорвался в самый неподходящий момент.

Вторым, что я увидела, повернув голову на раздавшийся радостный писк, были взволнованные, но тепло улыбающиеся лица наших с Арденом родителей и Али.

— Мои седые пряди будут сильно выделяться в чёрных волосах и их я тебе буду припоминать ещё очень… очень долго, — с показной строгостью и слезами радости на длинных ресницах, припечатала подруга. — До конца твоих и моих дней.

Я тогда тихо рассмеялась, готовая слушать причитания подруги хоть каждый день, главное, что я вернулась и вернулась не одна. Я чувствовала его всем своим естеством хотя так и не обернулась. Он сам притянул меня к себе, чем потревожил сон саламандрика, который как оказалось сладко дрых на подушке между нашими головами.

Тогда мы и узнали, точнее Сель поделилась своими выводами, что мелкого создала наша с Арденом магия в ту самую ночь. В ночь инициации, когда моя магия пробудилась от долгого сна и вырвалась сплошным неконтролируемым потоком сливаясь с драконьим огнём Ардена. Обе магии столкнулись, но вместо должного противостояния они слились воедино, став одним целым, что привело к огромному всплеску магического фона и, собственно, к появлению крошечного огненного комка. Правда появился он уже спустя несколько дней, и это нормально. Даже саламандры не формируются по щелчку пальцев. Но благодаря этому, мы и не догадывались о его существовании, вплоть до того момента, пока он сам не нашёл мой дом.

— Это не совсем тот наследник, о котором я мечтал, — почесал Арден голову и весело хмыкнул. — Но как говорится: «Первый блин комом»?

Все рассмеялись и даже саламандрик улыбнулся. Правда улыбка его была какой-то уставшей и сонной.

— Он ещё не восстановился полностью, — заметив мой настороженный взгляд, пояснила мама. — Он спас вас, поделился своей магией. Но поскольку сам ещё маленький немного перестарался.

Тогда мы ещё долго приходили в себя и слушали рассказ о том, чем же закончилось пришествие Морхальда. Услышанное вызвало если честно двоякое чувство. Во-первых, было непонятно, от чего он всё же решил не трогать драконов и на долго ли хватит данного решения. Подобные мысли вызывали тревогу и некую неуверенность в завтрашнем дне. Но…

Во-вторых, рассказ, несомненно, вызвал чувство робкой, ещё неокрепшей радости и облечения. Сколько бы не продлилось затишье, это время наше, и мы не будем попусту растрачивать его. Мы будем жить и радоваться каждому моменту, каждой мелочи, каждому свободному вздоху.

Вынырнув из собственных мыслей, я перевела взгляд на Ардена. Он смотрел на саламандрика с таким выражением, будто перед ним было чудо-чудное, диво-дивное.

— Игнис, — сказал он вдруг. — Огонёчек, как ты посмотришь на то, что нашего… я хотел сказать, может назовём его Игнис? В переводе — огонь. Мне кажется, ему подходит.

Малыш, внимательно прислушивающийся к нашему разговору, распушил чешую и довольно чихнул, подпалив мои любимые шторы, тем самым подтверждая выбор имени.

*****

— Игнис, отдай валерьянку! — рявкнула вдруг Алика, выхватывая из его лапок заветную баночку и тем самым вырывая меня из воспоминаний. — Вот ты, вредитель мелкий.

— Он всё равно её съест, — философски заметила Сель, с ехидной ухмылкой наблюдая, как саламандрик надувает щёки явно для огненного залпа.