На самом деле мне не хотелось покидать Оникса. Да, я просила добросить меня до безопасного сектора космоса и только. Но в глубине души желала, чтобы такое место не нашлось как можно дольше.

Нет, Дана, признайся себе! Чтобы оно не нашлось никогда.

Или нашлось рядом с ним…

И пускай мы знакомы не так долго, Оникс оберегал меня с самого первого мгновения. Когда рядом такой мужчина — ничего не страшно. И мне бы действительно не хотелось остаться одной в незнакомом мире.

— Попробуй. — Оникс вдруг протянул мне дольку розоватого фрукта с тонким цветочным ароматом.

Я робко улыбнулась и приоткрыла рот. Губ коснулся кисло-сладкий кусочек, сок растекся по языку освежающим нектаром. Я замычала от удовольствия и прикрыла глаза. Оникс подхватил меня за подбородок, отер его большим пальцем и медленно приблизился к уголку рта, мягко обвел контур. А затем быстро убрал руку и облизал пальцы, пристально глядя мне в глаза. Я же сидела как завороженная.

— Сладко, — оценил он. — Если есть этот фрукт, малику с планеты Лекора, в одиночестве, то вкус будет нейтральным. Он рассчитан на… компанию. В твоей компании сладко.

— Как так? — удивилась я, облизывая губы. Оникс проследил движение моего языка и сглотнул. У него дернулся кадык.

— Биохимия, — пространно пояснил Оникс.

Я тоже сглотнула и кивнула, будто бы все поняла. Ведь в крови с новой силой закипал неведомый коктейль.

Опустив глаза, я съела еще несколько сочных кусочков.

— А мне все еще кисло-сладко… — робко призналась я, а он коснулся кончиками пальцев моей ладони.

— Нам пора, переночуем здесь…

После еды Оникс снял номер в небольшой гостинице под поверхностью планеты.

Я все думала про этот фрукт, вкус которого меняется, когда ты в компании одного или другого человека… Малика, название-то какое красивое.

И мой спутник выглядел задумчивым.

То ли его задели мои слова про вкус малики, ведь для меня в его компании он оказался кисло-сладким, то ли он беспокоился о погоне…

Мы не обсуждали мое признание, что я с Земли. Поверил ли он, что я не с планеты из их Конфедерации? Перестал ли считать воровкой?

А может, с помощью этого инопланетного фрукта он как-то проверял меня на правдивость?

Я терялась в догадках, сидя на краю кровати в номере, пока Оникс принимал душ. С одной стороны тревога тугим узлом сжималась у меня под ребрами, с другой — рядом с ним отступало все, оставляя за собой только странное ощущение безопасности. Ониксу хотелось верить. И одновременно хотелось держать от него дистанцию. Как это во мне уживалось я не понимала.

Когда он вышел, мы сразу же отправились за покупками. Скоростной лифт вывел нас из холла гостиницы к станции монорельса. А там все было таким другим! Впервые за это бешеное путешествие по галактике я просто огляделась — словно приехала в другую страну, про которую никогда толком и не слышала. Хотя… так оно и было! Только это не страна, а целая планета.

Оникс помог мне забраться в вагон с прозрачным полом и потолком, усадил на удобное кресло со светло-бежевой обивкой и уставился в окно.

Чтобы не видеть меня?

Внутри неприятно кольнуло и по сторонам смотреть расхотелось.

Мне бы радоваться, что ядовитый мужчина сменил вектор внимания. Но отчего-то не получалось. Хотелось поймать его заинтересованный взгляд, чтобы он невзначай коснулся моего плеча, прижал к груди. А я бы даже сквозь рубашку почувствовала, как перекатываются твердые мышцы.

Моя голова сама собой опустилась на мужское плечо. Я ведь не только не ела, но и не спала по-человечески уже очень давно.

Оникс вздрогнул, завозился, но не оттолкнул. И я расслабилась, отметив про себя, что все не так плохо. Все просто замечательно: сытый желудок, мягкое кресло и твердое плечо рядом.

Разум постепенно заволакивала дрема.

— Моя невозможная, — ласково и одновременно горько прошептал Оникс мне в волосы. Или мне то лишь почудилось в преддверии сна.

Поспала я хорошо, и не важно, что не рассмотрела из вагона город — один огромный на всю планету.

Монорельсовый состав остановился на среднем уровне зеркального небоскреба, в стенах которого отражались перистые облака и закатные лучи.

Мы выбрались на просторной станции. А внутри здания я растворилась среди витрин и рядов вешалок с одеждой.